Пт, 24.05.2019, 12:37
Приветствую Вас Гость | RSS

  • Маяковский (12)
    [Крылья]
  • Голый землекоп (1)
    [Биология, наука о живом]
  • "Условный рефлекс" сценарий к к/ф (35)
    [Фантастика]
  • Подвиг не рождается сразу.Для этого нужно щедрую душу иметь. (59)
    [Планета людей]
  • Максимилиан Волошин (34)
    [Крылья]
  • [ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
    • Страница 6 из 6
    • «
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6
    Ракурсы » Время » Библиотека » Читальный зал
    Читальный зал
    lu-chiaДата: Сб, 22.10.2011, 09:25 | Сообщение # 1
    Группа: wing
    Сообщений: 25583
    Статус: Offline
    Населить космос смехом - значит сделать его обитаемым."
    -- Банка фруктового сока. Фантастический рассказ. 1963 С. Павлов

    -----------------------------------------------------------------------

    - Где мы? - спросил человек.
    - На звездной дороге, - ответил Звездный олень. Сверкнув рогами, грациозно выгнул шею и посмотрел вперед.
    - Пойдем?
    - Конечно. Другого пути у нас нет.
    И они пошли рядом.

    https://www.e-reading.club/book.php?book=97235 С.Павлов "Лунная радуга. По черному следу"

    ---------------------------------

    — Устала, малышка? Взять тебя на руки?
    — Нет, папа, нет. Пап, привези мне, пожалуйста, тайну.
    — А зачем тебе тайна?
    — Самое интересное на свете, вот!
    — Кто сказал?
    — Мама сказала.
    — В следующий раз ты ей ответь: самое интересное на свете — жизнь. А тайна… просто она делает интересную жизнь еще интереснее.

    с Сергей Павлов "Лунная радуга. Мягкие зеркала" https://www.e-reading.club/book.php?book=97236

    -------------------------------------------

    Чем опытнее дальнодей, тем рискованнее каждый его следующий тревер.
    Мнение опытного дальнодея

    https://www.e-reading.club/book.php?book=43329 С. Павлов "Лунная радуга. Волшебный локон Ампары"

    ------------------------------------
     
    ПирксДата: Ср, 24.01.2018, 11:43 | Сообщение # 101
    Группа: Антилетописец
    Сообщений: 3745
    Статус: Offline
    Цитата Melodia ()

    Книги мудрее времени...
    Книги, как реки времени, в которые нельзя войти дважды, но не потому, что они стали другими, другим стал ты.
     
    MelodiaДата: Ср, 24.01.2018, 18:18 | Сообщение # 102
    Группа: Летописец
    Сообщений: 3163
    Статус: Offline
    Цитата Пиркс ()
    другим стал ты.
     


    Возможно поэтому любимые произведения и не устаешь перечитывать снова и снова, находя в них бесконечно новый смысл и новые отзывы души...

    .... Если я скажу, что золото никогда не тускнеет, то вряд ли кого-нибудь удивлю. Оно действительно не поддается ни времени, ни щелочам, ни кислотам.
    То же самое происходит и с произведениями больших и ярких мастеров искусства и литературы. Образно мы называем такую литературу классикой, которая не имеет возраста и не перестает "быть золотом".....хоть и не блестит, но и не перестает светиться особенным светом ...внутренним золотом души.


    Если человек сделал тебе больно, не отвечай ему тем же, сделай добро. Ты другой человек. Ты лучше.
     
    ПирксДата: Ср, 24.01.2018, 19:34 | Сообщение # 103
    Группа: Антилетописец
    Сообщений: 3745
    Статус: Offline
    Цитата Melodia ()
    золото никогда не тускнеет
    и золото тускнеет тоже, это я вам как бывший археолог говорю, как и Солнце, которое обречено затухнуть.
     
    MelodiaДата: Ср, 24.01.2018, 19:59 | Сообщение # 104
    Группа: Летописец
    Сообщений: 3163
    Статус: Offline
    Но все же : день хорошим и светлым делают не дата и не погода, а скорее мы....люди.

    Если человек сделал тебе больно, не отвечай ему тем же, сделай добро. Ты другой человек. Ты лучше.

    Сообщение отредактировал Melodia - Чт, 25.01.2018, 06:59
     
    MelodiaДата: Сб, 27.01.2018, 11:25 | Сообщение # 105
    Группа: Летописец
    Сообщений: 3163
    Статус: Offline
    Макс Фрай о любви и кофе.

    Эспрессо — это жизнь. Горчит, но бодрит. Первый глоток может показаться невкусным, но, допив чашку, всегда захочешь еще одну. А на еще одну чаще всего не хватает времени.

    Капучино — это влюбленность. Сначала терпко, потом сладко и легко, а на поверку — все та же жизнь. Но моменты, когда сладко и терпко, — самые лучшие. Кстати, всегда можно просто съесть пенку и не пить, но это мало кому приходит в голову. Видимо, дело все-таки в сочетании.

    Латте — это мечты, эспрессо, разбавленный молоком надежды, и пенка, помните, да? Та самая пенка, которая бывает в капучино. Но нет корицы, нет той терпкости, которая позволяет прочувствовать момент.

    Еще есть мокко — кофе с горячим шоколадом. Мокко — это меланхолия. Густая и тягучая. Но даже в мокко есть молоко. И сладость, та, которую не найдешь в эспрессо, например. Ее и чувствуешь не сразу, и каждый раз не очень понимаешь, почему заказал именно его. Только потом вспоминаешь, в тот самый момент, когда становится сладко.

    Айриш, кофе по-ирландски, — страсть. Где-то там, на самом дне, обжигающий алкоголь. Можно перемешать, тогда он практически не чувствуется, если кофе приготовлен правильно, конечно. Но он там все равно есть, и все равно неизбежно пьянеешь. Кстати, да, хуже плохого эспрессо может быть только плохой айриш.

    И ристретто. Ристретто — это смерть. Это когда вся жизнь — одним глотком. Выпиваешь, просишь счет и уходишь. Обычно так.

    Кофе? — это варенье из джазовых пластинок.

    Кофе? — это свет, который можно размешивать ложечкой.

    Кофе? — это врата восприятия ночного пейзажа.

    Кофе? — это немой вымысел радуги.

    — А любовь? Настоящая любовь?

    — Настоящая любовь — это кофе, который варишь дома с утра. Свежемолотый, желательно вручную. С корицей, мускатным орехом и кардамоном. Кофе, рядом с которым надо стоять, чтобы не убежал, иначе безнадежно испортится вкус. Надо проследить, чтобы он поднялся три раза, потом налить ложку холодной воды в джезву, подождать пару минут, чтобы осела гуща. Кофе, который наливаешь в старую любимую чашку и пьешь, чувствуя каждый глоток, каждый день. Наслаждаясь каждым глотком.

    Макс Фрай «Кофейная книга»


    Если человек сделал тебе больно, не отвечай ему тем же, сделай добро. Ты другой человек. Ты лучше.
     
    MelodiaДата: Сб, 27.01.2018, 12:39 | Сообщение # 106
    Группа: Летописец
    Сообщений: 3163
    Статус: Offline
    Образ изюминки — некой маленькой пикантной детали, которая придает ощущение остроты и необычности, — подарил нам Лев Толстой. Именно он ввел впервые в оборот выражение «женщина с изюминкой». В его драме «Живой труп» один герой говорит другому: «Моя жена идеальная женщина была... Но что тебе сказать? Не было изюминки, — знаешь, в квасе изюминка? — не было игры в нашей жизни».

    Если человек сделал тебе больно, не отвечай ему тем же, сделай добро. Ты другой человек. Ты лучше.
     
    MelodiaДата: Пн, 29.01.2018, 20:36 | Сообщение # 107
    Группа: Летописец
    Сообщений: 3163
    Статус: Offline
    Сильно.
    Шекспир:
    Гамлет. Я что-то не понял. Ну, да все равно. Вот флейта. Сыграйте на ней что-нибудь.
    Гильденстерн. Принц, я не умею.
    Гамлет. Пожалуйста.
    Гильденстерн. Уверяю вас, я не умею.
    Гамлет. Но я прошу вас.
    Гильденстерн. Но я не знаю, как за это взяться,
    Гамлет. Это так же просто, как лгать. Перебирайте отверстия пальцами, вдувайте ртом воздух, и из нее польется нежнейшая музыка. Видите, вот клапаны.
    Гильденстерн. Но я не знаю, как ими пользоваться. У меня ничего не выйдет. Я не учился.
    Гамлет. Смотрите же, с какою грязью вы меня смешали. Вы собираетесь играть на мне. Вы приписываете себе знание моих клапанов. Вы уверены, что выжмете из меня голос моей тайны. Вы воображаете, будто все мои ноты снизу доверху вам открыты. А эта маленькая вещица нарочно приспособлена для игры, у нее чудный тон, и тем не менее вы не можете заставить ее говорить. Что ж вы думаете, со мной это легче, чем с флейтой? Объявите меня каким угодно инструментом, вы можете расстроить меня, но играть на мне нельзя.


    Если человек сделал тебе больно, не отвечай ему тем же, сделай добро. Ты другой человек. Ты лучше.
     
    lu-chiaДата: Чт, 01.02.2018, 10:13 | Сообщение # 108
    Группа: wing
    Сообщений: 25583
    Статус: Offline
    Кэндзабуро Оэ

    «Писать я учился у русской литературы...»




    Родился: 31 января 1935 г.

    «Я — один из писателей, стремящихся создавать серьёзные литературные произведения, противостоящие тем романам, которые всего лишь удовлетворяют запросам потребителей культуры, заполнившей Токио, и субкультур остального мира»


    Кэндзабуро Оэ – выдающийся современный японский писатель-гуманист, являющийся общепризнанным классиком современной японской и мировой литературы. Как общественный деятель он известен своими критическими высказываниями по поводу современной культуры и политической обстановки в стране. В своих сочинениях Кэндзабуро Оэ пытается преодолеть достигшие, по его мнению, своего апофеоза во Второй мировой войне нигилизм, безответственность и отчуждённость современного человека. Основной мотив, проходящий через всю его полувековую писательскую деятельность, — это вопрос идентификации человека и преодоления нигилизма в мире, пережившем Вторую мировую войну. Деревья и причудливые сказания из прошедшего в деревне на острове Сикоку детства, звучащее по радио отречение японского императора от собственной божественности, взрывы атомных бомб в Хиросиме и Нагасаки, рождение умственно отсталого сына и общение с ним, а также другие образы и темы, появившиеся ещё в самых ранних работах писателя, сохранились вплоть до последних произведений, однако сам ответ на вопрос об идентификации, оперирующий этими образами, постепенно эволюционировал от наивного к невероятно сложному по мере достижения Оэ писательской зрелости.

    Несмотря на лежащую в основе его произведений автобиографичность, полные утончённого юмора и творческого эксперимента они принципиально отличаются от негласного канона японской литературы: в них автобиографичность не является самоценностью, она преодолевается. Свой метод сочинения романов зрелого периода творчества Оэ называет гротескным реализмом в смысле, вкладываемом в это понятие Михаилом Бахтиным. Свой неортодоксальный для японского контекста подход к сочинению Оэ аргументирует тем, что «я-литература» неадекватна реальности, так как невозможно уместить в одномерное повествование человеческий опыт, протекающий одновременно на различных временны́х и пространственных уровнях. Для написания литературы, где стали бы возможными различение этих уровней и в то же время сохранение внутренне присущей им целостности, по мнению Оэ, необходимо сознательное конструирование в произведении модели окружающего мира и личностной модели себя как художника, а самому писателю при этом предназначена роль шута, или юродивого.

    «Мои книги – такие, как они есть, прежде всего оттого, что я всегда отталкиваюсь от собственных непосредственных переживаний и соотношу их с обществом, страной, миром»

    Творчеству Кэндзабуро Оэ присущи эсхатологические мотивы — желание предупредить об опасности «предельных» ситуаций, которые могут стать катастрофическими для всего общества. В центре его романов — нравственные искания послевоенного поколения. Он констатирует, что общество перестает замечать собственный распад. Человеческое сознание развращается, приучаясь к мысли о безнаказанности зла, моральная жизнь духа парализована, люди теряют искренность. «Умирают» и слова, когда к ним относятся формально, и их «трупы» засоряют эфир, не давая разобраться, что же происходит на самом деле. Эгоистически думая только о себе, желая спасти только себя, люди губят весь мир, ибо все живое взаимосвязано.

    Не приемля социального солипсизма, Оэ занимает активную общественную позицию, сделав своим кредо высказывание датского филолога Кристофера Ниропа: «Тот, кто не протестует против войны, становится соучастником войны».

    За свои сочинения писатель был удостоен целого ряда высших японских и международных литературных наград, включая Нобелевскую премию по литературе (1994).

    На сегодняшний день Кэндзабуро Оэ — самый титулованный писатель Японии. Однако вопреки значимости работ позднего периода, общим местом становится констатация того, что они практически неизвестны за пределами Японии. Сам же писатель равнодушен к восприятию своего творчества за рубежом, заявляя, что пишет непосредственно для японских читателей, причём имея в виду прежде всего людей своего поколения: тех, кто пережил схожее с его личным опытом. В самой же Японии последние работы, как и более ранние сочинения (например, «Игры современников»), остаются недооценёнными, а Оэ продолжает оставаться в изоляции, отрезанным от диалога и адекватной критики, практически уже несколько десятилетий. Считается, что одной из ряда причин сложившейся ситуации, наряду со снижением интереса к серьёзной литературе вообще, являются значительно усложняющие опыт чтения многочисленные интертекстуальные ссылки в романах писателя, которые делают невозможным полноценное восприятие одного сочинения в отрыве от всех остальных; кроме того, причиной служит и отсутствие в Японии достаточно глубокого понимания современных западных литературоведческих теорий, часто сознательно используемых Оэ, а также нехарактерное для японской литературы многоголосие его сочинений.


    Говорят, главной причиной бед человечества явилось то, что обезьяна слезла с дерева. («Объяли меня воды до души моей...»)

    "Объяли меня воды до души моей..." - самый известный роман крупнейшего современного японского писателя Кэндзабуро Оэ. В центре этой притчи-антиутопии взаимоотношения человека и общества, взрослых и детей, а названием послужила цитата из библейской Книги Ионы, отсылающая читателей к традициям японского христианства, тонко и пронзительно прозвучавшим в романе.

    «Слова Достоевского о том, что если искренне молиться, то возникают новое чувство и новая мысль, и молитва воспитывает, видимо, верны. Но для меня с самого начала предметом поклонения были лес, деревья. Я думаю, что если человек научится концентрировать свой ум на дереве, как на дереве, то благодаря этому в нем пробудится нечто новое. Я не хотел бы это называть молитвой.» (Из комментария к роману «Объяли меня воды до души моей»)

    «Как человек, ведущий провинциальное, маргинальное, далекое от магистрали существование, я пытаюсь обнаружить, как я могу что-нибудь сделать для излечения и примирения человечества, способствуя этому своей, как мне хотелось бы надеяться, непритязательной, однако достойной и гуманной деятельностью»

    «Я вижу свой долг романиста в том, чтобы и те, кто выражает себя посредством слова, и их читатели сумели совладать с собственными страданиями и бедствиями своего времени и исцелить свои души от тяжёлых ран»

    Цитаты из книг

    Чтобы достичь вершины горы Фудзи, нужно сделать первый шаг.

    Память живет, только когда ее питают сны.

    Посмотрим правде в глаза: умереть можно когда угодно. Так к чему же спешить?

    Люди, которым приходится рано вставать, не страдают чрезмерным любопытством.

    Лучшее, что приносит физическая близость, это ощущение родства двух людей.

    Когда враг повержен в грязь и злость прошла, нам хочется протянуть ему руку помощи. Это, видимо, закон сбалансированности чувств.

    Лес-это огромная губка, впитывающая столько воды, сколько хватит напоить целое озеро.

    Повторение одного и того же означает загнивание.

    Разве любой урод только потому, что он человек, имеет право издеваться над зверем?


    ©
     
    lu-chiaДата: Чт, 08.02.2018, 18:31 | Сообщение # 109
    Группа: wing
    Сообщений: 25583
    Статус: Offline
    Хорхе Луис Борхес.
    Роза Парацельса

    В лаборатории, расположенной в двух подвальных комнатах. Парацельс молил своего Бога, Бога вообще, Бога
    все равно какого, чтобы тот послал ему ученика. Смеркалось. Тусклый огонь камина отбрасывал смутные тени.
    Сил, чтобы подняться и зажечь железный светильник, не было. Парацельса сморила усталость, и он забыл о своей
    мольбе. Ночь уже стерла очертания запыленных колб и сосуда для перегонки, когда в дверь постучали. Полусонный
    хозяин встал, поднялся по высокой винтовой лестнице и отворил одну из створок. В дом вошел незнакомец. Он тоже
    был очень усталым. Парацельс указал ему на скамью; вошедший сел и стал ждать. Некоторое время они молчали.
    Первым заговорил учитель.
    -- Мне знаком и восточный, и западный тип лица, -- не без гордости сказал он. -- Но твой мне неизвестен. Кто ты
    и чего ждешь от меня?
    -- Мое имя не имеет значения, -- ответил вошедший. " Три дня и три ночи я был в пути, прежде чем достиг твоего
    дома. Я хочу быть твоим учеником. Я взял с собой все, что у меня есть.
    Он снял торбу и вытряхнул ее над столом. Монеты были золотые, и их было очень много. Он сделал это правой
    рукой. Парацельс отошел, чтобы зажечь светильник. Вернувшись, он увидел, что в левой руке вошедшего была
    роза. Роза его взволновала. Он сел поудобнее, скрестил кончики пальцев и произнес:
    -- Ты надеешься, что я могу создать камень, способный превращать в золото все природные элементы, и предлагаешь
    мне золото. Но я ищу не золото, и если тебя интересует золото, ты никогда не будешь моим учеником.
    -- Золото меня не интересует, -- ответил вошедший. " Эти монеты -- всего лишь доказательство моей готовности
    работать. Я хочу, чтобы ты обучил меня Науке. Я хочу рядом с тобой пройти путь, ведущий к Камню.
    Парацельс медленно промолвил:
    -- Путь -- это и есть Камень. Место, откуда идешь, " это и есть Камень. Если ты не понимаешь этих слов, то ты ничего пока не понимаешь. Каждый шаг является целью.
    Вошедший смотрел на него с недоверием. Он отчетливо произнес:
    -- Значит, цель все-таки есть?
    Парацельс засмеялся.
    -- Мои хулители, столь же многочисленные, сколь и недалекие, уверяют, что нет, и называют меня лжецом. У меня на этот счет иное мнение, однако допускаю, что я и в самом деле обольщаю себя иллюзиями. Мне известно лишь, что есть Дорога.
    Наступила тишина, затем вошедший сказал:
    -- Я готов пройти ее вместе с тобой; если понадобится " положить на это годы. Позволь мне одолеть пустыню. Позволь мне хотя бы издали увидеть обетованную землю,если даже мне не суждено на нее ступить. Но прежде чем отправиться в путь, дай мне одно доказательство своего мастерства.
    -- Когда? -- с тревогой произнес Парацельс.
    -- Немедленно, -- с неожиданной решимостью ответил ученик.
    Вначале они говорили на латыни, теперь по-немецки.
    Юноша поднял перед собой розу.
    -- Говорят, что ты можешь, вооружившись своей наукой, сжечь розу и затем возродить ее из пепла. Позволь мне
    быть свидетелем этого чуда. Вот о чем я тебя прошу, и я отдам тебе мою жизнь без остатка.
    -- Ты слишком доверчив, -- сказал учитель. -- Я не нуждаюсь в доверчивости. Мне нужна вера.
    Вошедший стоял на своем.
    -- Именно потому, что я недоверчив, я и хочу увидеть воочию исчезновение и возвращение розы к жизни.
    Парацельс взял ее и, разговаривая, играл ею.
    -- Ты доверчив, -- повторил он. -- Ты утверждаешь, что я могу уничтожить ее?
    -- Каждый может ее уничтожить, -- сказал ученик.
    -- Ты заблуждаешься. Неужели ты думаешь, что возможен возврат к небытию? Неужели ты думаешь, что Адам в Раю мог
    уничтожить хотя бы один цветок, хотя бы одну былинку?
    -- Мы не в Раю, -- настойчиво повторил юноша, -- здесь, под луной, все смертно.
    Парацельс встал.
    -- А где же мы тогда? Неужели ты думаешь, что Всевышний мог создать что-то, помимо Рая? Понимаешь ли
    ты, что Грехопадение -- это неспособность осознать, что мы в Раю?
    -- Роза может сгореть, -- упорствовал ученик.
    --Однако в камине останется огонь, -- сказал Парацельс.
    -- Стоит тебе бросить эту розу в пламя, как ты убедишься, что она исчезнет, а пепел будет настоящим.
    -- Я повторяю, что роза бессмертна и что только облик ее меняется. Одного моего слова хватило бы чтобы ты ее вновь увидел.
    -- Одного слова? -- с недоверием сказал ученик. -- Сосуд для перегонки стоит без дела, а колбы покрыты слоем пыли.
    Как же ты вернул бы ее к жизни?
    Парацельс взглянул на него с сожалением.
    -- Сосуд для перегонки стоит без дела, -- повторил он, " и колбы покрыты слоем пыли. Чем я только не пользовался на моем долгом веку; сейчас я обхожусь без них.
    -- Чем же ты пользуешься сейчас? -- с напускным смирением спросил вошедший.
    -- Тем же, чем пользовался Всевышний, создавший небеса, и землю, и невидимый Рай, в котором мы обитаем и
    который сокрыт от нас первородным грехом. Я имею в виду Слово, познать которое помогает нам Каббала.
    Ученик сказал с полным безразличием:
    -- Я прошу, чтобы ты продемонстрировал мнеисчезновение и появление розы. К чему ты при этом
    прибегнешь -- к сосуду для перегонки или к Слову, -- для меня не имеет значения.
    Парацельс задумался. Затем он сказал:
    -- Если бы я это сделал, ты мог бы сказать, что все увиденное -- всего лишь обман зрения. Чудо не принесет
    тебе искомой веры. Поэтому положи розу.
    Юноша смотрел на него с недоверием. Тогда учитель, повысив голос, сказал:
    -- А кто дал тебе право входить в дом учителя и требовать чуда? Чем ты заслужил подобную милость?
    Вошедший, охваченный волнением, произнес:
    -- Я сознаю свое нынешнее ничтожество. Я заклинаю тебя во имя долгих лет моего будущего послушничества у тебя
    позволить мне лицезреть пепел, а затем розу. Я ни о чем больше не попрошу тебя. Увиденное собственными глазами и
    будет для меня доказательством.
    Резким движением он схватил алую розу, оставленную Парацельсом на пюпитре, и швырнул ее в огонь. Цвет истаял
    и осталась горсточка пепла. Некоторое время он ждал слов и чуда.
    Парацельс был невозмутим. Он сказал с неожиданной прямотой:
    -- Все врачи и аптекари Базеля считают меня шарлатаном. Как видно, они правы. Вот пепел, который был
    розой и который ею больше не будет.
    Юноше стало стыдно. Парацельс был лгуном или же фантазером, а он, ворвавшись к нему, требовал, чтобы тот
    признал бессилие всей своей колдовской науки.
    Он преклонил колени и сказал:
    -- Я совершил проступок. Мне не хватило веры, без которой для Господа нет благочестия. Так пусть же глаза
    мои видят пепел. Я вернусь, когда дух мой окрепнет, стану твоим учеником, и в конце пути я увижу розу.
    Он говорил с неподдельным чувством, однако это чувство было вызвано состраданием к старому учителю, столь
    почитаемому, столь пострадавшему, столь необыкновенному и поэтому-то столь ничтожному. Как смеет он, Иоганн
    Гризебах, срывать своей нечестивой рукой маску, которая прикрывает пустоту?
    Оставленные золотые монеты были бы милостыней. Уходя, он взял их. Парацельс проводил его до лестницы и сказал ему, что
    в этом доме он всегда будет желанным гостем. Оба прекрасно понимали, что встретиться им больше не придется.
    Парацельс остался один. Прежде чем погасить светильник и удобно расположиться в кресле, он встряхнул щепотку пепла
    в горсти, тихо произнеся Слово. И возникла роза.
     
    lu-chiaДата: Пт, 09.02.2018, 21:21 | Сообщение # 110
    Группа: wing
    Сообщений: 25583
    Статус: Offline

    у родителей такая есть), и я ее читала , и даже несколько раз

    и вот, только что прочла, что этот Пенфилд и Пенфилд, занимавшейся мозгом, нейрохирург -один и тот же человек, написавший книгу Факел о Гиппократе.

    Для Пенфилда Гиппократ не только «отец медицины», но и основоположник учения об эпилепсии — заболевании, которое стало для канадского ученого объектом глубокого клинического анализа и хирургического вмешательства и одновременно путем проникновения в тайны функциональной организации мозга человека. Не случайно уже в самом начале романа мы сталкиваемся в рассуждениями об этой болезни, которую до Гиппократа называли «священной» и про которую он первый заявил, что она «ни божественнее, ни более священна, чем другие, но имеет такую же природу происхождения, какую и прочие болезни»,[25] и что причина ее, «как и прочих великих болезней, есть мозг».[26]

    Несомненно, не меньше привлекали Пенфилда в образе Гиппократа и легендарная слава о нем, как об «идеальном враче», и его знаменитая «Клятва» (она приведена в романе полностью), впервые установившая основные нормы врачебной этики, которые остаются почти неизменными и в наше время.

    Этическая сторона деятельности Гиппократа, его преданность врачебному долгу и глубокая гуманность должны быть особенно близки Уилдеру Пенфилду, который по праву может рассматриваться нами, его современниками, как пример настоящего врача. Пишущий эти строки неоднократно присутствовал при осмотре больных в Монреальском неврологическом институте и при операциях У. Пенфилда. При чтении многих страниц этой книги, описывающих прием больных Гиппократом, мне живо вспоминался сам ее автор в своей повседневной работе нейрохирурга.

    Роман Уилдера Пенфилда посвящен короткому периоду жизни Гиппократа, а именно возвращению его из Македонии (примерно в 432 г. до н. э.), где он прославился в качестве личного врача царя Пердикки, и основанию им ставшей впоследствии знаменитой Косской школы на его родном греческом острове в Эгейском море, недалека от Книдского полуострова Малой Азии.
    / http://litlife.club/br/?b=233161&p=80 /

    http://www.rulit.me/books/fakel-read-179681-1.html - сам роман
    Прикрепления: 6854380.jpg(331.3 Kb)
     
    MelodiaДата: Вт, 27.02.2018, 11:35 | Сообщение # 111
    Группа: Летописец
    Сообщений: 3163
    Статус: Offline
    Как-то в одном журнале попалась подборка биографий поэтов Серебряного века без особых купюр. Не скучно люди жили, надо сказать. Бальмонт выбросывался из окна 3-го этажа назло жене, но остался жив и хром как Байрон, Блок буквально подталкивал собственную жену к романам на стороне, Маяковский и Брики с их высокими отношениями, Есенин с его публичными скандалами и драками с Дункан, широко распространённое увлечение в поэтической среде кокаином и морфием... В общем, слова Ахматовой «когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда» заиграли для меня несколько новыми красками.

    Если человек сделал тебе больно, не отвечай ему тем же, сделай добро. Ты другой человек. Ты лучше.
     
    lu-chiaДата: Вт, 27.02.2018, 12:02 | Сообщение # 112
    Группа: wing
    Сообщений: 25583
    Статус: Offline
    Цитата Melodia ()
    заиграли для меня несколько новыми красками.
    biggrin
     
    MelodiaДата: Пт, 23.03.2018, 08:14 | Сообщение # 113
    Группа: Летописец
    Сообщений: 3163
    Статус: Offline
    О ЛЮБВИ...

    То ли сказка, то ли быль... то ли услышанная, то ли рассказанная... то ли прощание, то ли прощение, то ли подаренная, то ли придуманная... то ли приснившаяся, то ли пережитая сегодняшней ночью...
    - А может грезы? - сомневалась она.
    - Вовсе нет... - убеждал он. - Уж я -то знаю! Уж я-то помню все наши жизни наперечет!

    Плетеные ротанговые кресла. На ногах, небрежно, теплые пледы. Мы сидели на широком балконе второго этажа. Так ближе к небу. Опахала пальм за резными перилами размеренным ритмом качали своими веерами. Глубокая бархатная ночь. Термос с твоим любимым млечным кофе.
    - У тебя руки совсем холодные - улыбнулась она.- Это необычно. Обычно холодные у меня. Но после такой работы, они у меня всегда согреваются, ты же знаешь.
    Она время от времени хватала с неба звезду, дышала на нее и протирала краем своей кофты - такая у нее работа.
    - Я хотел нарисовать цветы в твоих руках, а вышли облицовочные фасадные плиты... - пожаловался он.
    - Смешной ты - засмеялась она - разве мужчины в наше время рисуют цветы?
    Мне не казалось это странным. Я пожал плечами:
    - Это, должно быть от простуды...
    - Кто же тебя просил нырять в море? Оно такое холодное...
    - Вот так всегда - обиженно пробормотал я в тишину - пытаешься нарисовать цветы, а выходит какой-то глупый керамогранитный дизайн …
    - Не ворчи - ласково сказала она.
    Мимо нас пронесся ветер. Зацепился шелковой прядью за подвесной фонарь, тот в ответ недовольно поскрипел, но вскоре снова заснул.
    - Куда он? - спросила она, глядя ему в след, и взяла еще одну звезду. На подушечках ее пальцев переливалась звёздная пыль. На носу и щеках тоже блестели разводы, но мне это нравилось и я не стал об этом говорить.
    - Не знаю, но я заметил, что он нес неспокойные сны.
    Она глубоко и горестно вздохнула:
    - Сейчас многим так трудно спать...
    - Да... - согласился я.
    В доме напротив окно горело чем-то грустным и зеленоватым. Я не любил этот цвет. Я ткнул в него пальцем и оно погасло. Это была моя работа. Продолжительное время мы сидели в тишине - она протирала звезды. Я изредка тыкал по припозднившимся окнам.
    - Я понял, что мне надо сделать!- крикнул я.
    От неожиданности ее пальцы дрогнули и с ладоней, чиркнув серебристой кометой, скатилась и исчезла в густой траве звезда.
    - Что ты наделал! - в ее голосе зазвенел упрек - сейчас же не август, что подумают люди?
    - Что это просто сон! Ну прости, прости - поспешил я извиниться, поймав ее ответственно-перфекционистский взгляд - я утром обязательно подберу. Зато я понял, что мне нужно сделать!
    - Ну рассказывай... - снова волнующийся вдох и прерывистый выдох... Уж тысячи и тысячи их перетерла, а всё волнуется, как перед первым поцелуем. Её пальцы бережно держали очередное светило.
    - Мне надо нарисовать облицовочную плитку! - восторженно сообщил я. - Тогда все выйдет наоборот!
    - Шшшшш, - прошептала она - на первом этаже, в квартире слева от нас, спит женщина. Я слышала с каким трудом она перевернулась на сердце.
    - У неё тяжелый сон?
    - Похоже на то. Знаешь ведь, как тяжело бывает носить кого-то в своём сердце...
    - Я нарисую для нее цветы. Вот увидишь, в этот раз обязательно получится! Положи на листок свою руку. На удачу!
    Она так улыбнулась глазами, как не умел больше никто, и обняла меня. Звезда, занявшая место своей прописки, вредно слепила мне в правый глаз. Не иначе, как голубой гигант, они все чертовски горячие и ревнивые юнцы. Я демонстративно окольцевал ее талию и прижал к себе.
    - Какое же ты у меня необыкновенное чудо.
    - Самое обыкновенное - прошептал дух противоречия за нее, потому что мои губы нашли её губам гораздо лучшее применение, чем какие-то там глупые слова...
    Бархатно-парчовая ночь. Чистые звезды. И поцелуи до рассвета...

    Ия Латан


    Если человек сделал тебе больно, не отвечай ему тем же, сделай добро. Ты другой человек. Ты лучше.
     
    Ракурсы » Время » Библиотека » Читальный зал
    • Страница 6 из 6
    • «
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6
    Поиск:


    Copyright MyCorp © 2019
    Бесплатный хостинг uCoz


    Для добавления необходима авторизация