Вт, 11.12.2018, 03:02
Приветствую Вас Гость | RSS

  • О, спорт, ты - мир! (68)
    [Планета людей]
  • Котейки (102)
    [Знаки. Символизм]
  • Театр + ТВ (14)
    [Взгляд]
  • На западном направлении (57)
    [Блоги участников]
  • Архитекторы (12)
    [Архитектура]
  • [ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
    • Страница 1 из 1
    • 1
    Ракурсы » Время » Многомерности » Мартин Хайдеггер
    Мартин Хайдеггер
    lu-chiaДата: Пт, 09.02.2018, 16:04 | Сообщение # 1
    Группа: wing
    Сообщений: 25071
    Статус: Offline
    http://nitshe.ru/biography-zhizn-idei-filosofiya-96.html
    https://biography.wikireading.ru/259122
    Здесь биография .
    Летящая, ты вчера вспомнила .



    И сами идеи посмотрю, я с ходу так не помню , о чем он работал. У нас западная философия была парой лекций обзорных сто лет назад.

    http://rakursy.ucoz.ru/forum/48-48-1616-16-1338003737 - очень краткое резюме о философии Хайдеггера

    Я последнее время натыкаюсь на влияние Первой мировой войны , вот на Хайдеггера, на пациентов Юнга, на художников из Синего всадника .
    Кто прав был тогда, кто виноват, непонятно мне, довольно невнятно ее преподавали для не историков . Сделаю, пожалуй, оде-нибудь тему разбираться..
    Прикрепления: 0060490.jpg(66.7 Kb)
     
    lu-chiaДата: Пт, 09.02.2018, 18:20 | Сообщение # 2
    Группа: wing
    Сообщений: 25071
    Статус: Offline
    https://royallib.com/read/haydegger_martin/bitie_i_vremya.html#0 - Бытие и время

    ресурс этой ройяллиб у меня частенько не показывается, типа пиратский, положу еще и это
    http://www.e-reading.club/bookbyauthor.php?author=16351
     
    lu-chiaДата: Сб, 10.02.2018, 15:11 | Сообщение # 3
    Группа: wing
    Сообщений: 25071
    Статус: Offline
    Похожий кризис переживала и философия. С начала ХIX в. Германия гордилась тем, что дала Европе самых известных философов, таких как Кант и Гегель. Они создали всеобъемлющую метафизическую систему, которая объясняла мир и все его составляющие, включая человечество. Во многих отношениях подобные системы стали заменять Бога. (Именно Гегель, а не Ницше первым произнес: «Бог мертв».) Эти системы были способом описания мира и опирались на метафизику, то есть на убеждения и допущения, лежащие за пределами нашего восприятия материального мира. (Метафизика буквально означает «за пределами физики».) Однако традиция таких огромных и необыкновенно серьезных метафизических систем, подобных тем, что разработали Кант, Гегель и даже Шопенгауэр, ушла в прошлое. Ницше, умерший в 1900 г. (и страдавший в последние годы своей жизни безумием, спровоцированным нейросифилисом), успел взорвать эту непомерно раздутую традицию систематической философии своими меткими и язвительными афоризмами. Для Гегеля фраза «Бог мертв» была предчувствием, а для Ницше – основой всей его философии.

    С тех пор позиции философии неуклонно подрывала наука, в том числе ее относительно молодое ответвление – психология. (В качестве аналогии можно привести пример того, как современная фотография подрывает позиции живописи.) Для многих научная истина стала заменой философской истины. В 1905 г. Эйнштейн разработал специальную теорию относительности. В ней проблема времени, давно занимавшая философов, была низведена до четвертого измерения пространственно-временного континуума. Философия превратилась в математику. Ситуация ухудшилась с появлением квантовой теории, также описанной Эйнштейном в 1905 г., – в ней свет представлялся одновременно потоком частиц и волной. Другими словами, свет – это вещество и одновременно нематериальное движение. Научная реальность опрокинула одно из главных положений логики, закон противоречия. (Два противоречащих суждения не могут быть одновременно истинными.) Но до сих пор вся философия строилась именно на логике.

    Многие мыслители, в том числе сам Эйнштейн, рассматривали эту нелогичность как временную аномалию, которая вскоре будет разрешена. Для преодоления явных противоречий в экспериментальных данных требуется лишь соответствующая математическая ловкость рук. В конце концов, сама математика полностью опирается на логику.

    Но даже если логика и вынесла этот удар, ее ждала новая угроза – теперь со стороны психологии. С точки зрения «психологизма», как его тогда называли, логика не основана на универсальных законах и поэтому не производит абстрактную и неоспоримую истину. Еще в 1865 г. английский философ Джон Стюарт Милль заявил, что логика «всеми своими теоретическими основами обязана психологии». Истины психологии первоначально возникают как результат самонаблюдения и восприятия окружающего мира. Это значит, что аксиомы, на которых основано наше мышление, определенно не являются «обобщением опыта». Закон противоречия не универсальная истина, а просто способ мышления человеческих существ. Логика уходит корнями в нашу психологию. В таком случае что есть философия? Может, попытка узнать правду о нас самих и об этом обреченном мире?

    В возрасте двадцати двух лет Хайдеггер обратился к философии, чтобы выйти за пределы богословия, казавшегося ему недостаточным для объяснения мира. Он жаждал найти определенность, которая станет опорой его сопротивлению всем сбивающим с толку и постоянно множащимся неопределенностям современной, насыщенной техникой городской жизни. Однако теперь даже сама философия приспосабливалась к науке и к современному миру. Эта тенденция противоречила возвышенной духовности, к которой стремился Хайдеггер; побеждал приземленный позитивизм, который пытался искоренить из философии все метафизические системы и их остатки. Приемлемой считалась только истина, добытая опытом, научными экспериментами или математикой. Все, что можно было либо продемонстрировать, либо доказать.
     
    lu-chiaДата: Сб, 10.02.2018, 15:13 | Сообщение # 4
    Группа: wing
    Сообщений: 25071
    Статус: Offline
    Главным направлением современной философии, искавшим способы сопротивления этой тенденции, оставалась феноменология, самым ярким представителем которой был немецкий философ Эдмунд Гуссерль. Еще на первых курсах Хайдеггер взял в университетской библиотеке работу Гуссерля «Логические исследования», которая стала для него настоящим откровением. Он хранил книгу у себя в комнате два года. (Очевидно, в библиотеке не просили ее вернуть.) Хайдеггер был настолько впечатлен, что «читал ее снова и снова». Его завораживал даже внешний вид книги: «Магические чары, исходящие от книги, распространялись и на чисто внешнее в ней: на шрифт, каким она была набрана, на титульный лист»[1].

    Хайдеггер закончил курс обучения в 1913 г., но продолжил занятия в аспирантуре Фрайбургского университета. Годом позже началась Первая мировая война. Это ужасное событие поначалу вызвало всеобщий энтузиазм. Тысячи молодых людей по обе стороны от линии фронта записывались добровольцами. Колонны войск, маршировавших к железнодорожным вокзалам, чтобы отправиться на фронт, провожали восторженные толпы с букетами цветов – от Глазго до Будапешта и от Санкт-Петербурга до Рима. Люди из разных слоев общества, ощущавшие пустоту собственной жизни, нашли ее смысл в восторженном патриотизме. Но это будет бесславная война – такая, какой не мог представить никто. Военная тактика, столь же древняя, как и само искусство войны, была бессильна перед современным оружием. Пулеметы косили ряды наступавших солдат, газ ослеплял и душил, и целые армии буквально гнили в траншеях. Гражданское население в большинстве своем не знало об этих ужасах, и жизнь продолжалась, как прежде. Тем временем в этой невиданной прежде массовой резне умирала сама эпоха разделенного на классы общества, вдохновленного незыблемыми истинами вроде «Бога и Отечества» и сформированного «столетием мира, прогресса и процветания». (В день начала битвы на Сомме число убитых составило почти 60 тысяч человек, примерно столько же, сколько погибло от первой атомной бомбы, сброшенной на Хиросиму сорок лет спустя. Битва на Сомме продлится еще четыре с половиной месяца.)

    Хайдеггера призвали в армию, но оказалось, что у него слабое сердце. Его записали в резерв, и он вернулся во Фрайбург, где устроился на должность почтового цензора – непыльная работа, позволявшая не бросать философию. В 1915 г. он начал преподавать в университете. Двадцатишестилетний молодой человек из глубинки теперь читал лекции студентам, занимал престижную должность и имел блестящие перспективы. Серьезность и «духовность» нисколько не мешали его честолюбию. В конце 1916 г. Хайдеггер обручился с Эльфридой Петри, вдумчивой и рассудительной студенткой экономического факультета, происходившей из семьи прусских военных. Три месяца спустя, в 1917-м, они обвенчались. К тому времени во Фрайбург на должность профессора философии прибыл знаменитый Гуссерль, а Хайдеггер стал его ассистентом. Несмотря на то что феноменология была практически неизвестна за пределами академических кругов, на нее смотрели как на нечто большее, чем просто на новую философию. Это было движение, способное однажды заполнить «духовный вакуум», который, как полагали многие, начал появляться в сердце немецкой культуры. Хайдеггер настолько глубоко понимал феноменологию Гуссерля, что профессор и ассистент быстро сблизились. Вскоре Гуссерль стал по-отечески относиться к своему блестящему молодому ассистенту, видя в нем возможного преемника в условиях набиравшего силу феноменологического движения.

    Гуссерль был убежден, что нашел ответ «психологизму», а также попыткам позитивизма низвести «истину» до научной истины. Причем он не просто отметал эти заявления, а открыто противостоял им. По его мнению, подобные взгляды могли быть единственно верными в своих областях, но все равно в конечном счете оставались неадекватными. Наука и психология основаны на экспериментах, и это значит, что они всегда остаются до определенной степени неточными, в отличие от точных истин логики и математики. 2+2=4 – точно. Вероятность того, что сумма может быть равна 4,000001, нулевая. Сравните это с самыми точными измерениями скорости света, которая теперь известна с погрешностью не более миллионных долей процента. Мы принимаем эту величину как 300?000 километров в секунду, понимая, что абсолютной точности нам не достичь, какими бы совершенными инструментами мы ни пользовались. В данном случае Гуссерль был согласен с Эйнштейном, который говорил: «Законы математики, имеющие какое-либо отношение к реальному миру, ненадежны, а надежные математические законы не имеют отношения к реальному миру».
     
    lu-chiaДата: Сб, 10.02.2018, 15:14 | Сообщение # 5
    Группа: wing
    Сообщений: 25071
    Статус: Offline
    Гуссерль приводил в пример геометрию, которую считал самым абсолютным и неопровержимым разделом математики. Все здание геометрии было построено на фундаменте из таких основных понятий, как «линия», «расстояние», «точка» и т.?д. По мнению Гуссерля, в доисторические времена был определенный день, когда человек интуитивно осознал то или иное из этих понятий. В процессе непрерывного накопления опыта конкретный примитивный человек внезапно догадался, что такое «точка». Позже кто-то другой постиг такое понятие, как «линия». Однажды осознанные, эти понятия имеют точное и неоспоримое значение. Остальная геометрия состояла просто в использовании логических выводов, которые следуют из этих основных понятий. Например, если у нас есть одна линия, то можно провести две линии и даже три. Если три линии соединяются таким образом, что обрамляют определенный участок, то они образуют фигуру с тремя углами – треугольник. Это безусловная истина, и иначе быть не может. Это всегда было истиной, и всегда будет. Геометрия не включает подобные истины – они «уже были тут», просто ждали, пока их откроют. То же самое относится ко всей математике, ко всей логике, ко всему абсолютному знанию. Они каким-то образом существуют за пределами реальности, за пределами неточностей и неопределенностей повседневной жизни. Они существуют в своем мире. Таким образом, постулировалось «присутствие», в котором существовала абсолютная истина – единственной альтернативой было бы «отсутствие». Такое «присутствие» гарантировало абсолютную истину самим своим существованием.

    «Присутствие» Гуссерля очень похоже на невидимого и всевидящего Бога, чье существование гарантирует всю истину. И действительно, в начале своей карьеры Гуссерль заявлял, что его цель – «с помощью строго философского знания найти путь к Богу и праведной жизни».

    Но, для того чтобы найти этот путь средствами философии, необходимо изучить один предмет, истина которого ближе всего к нам, – то есть самих себя, человечество. Здесь наблюдалось такое же разделение между неопределенностями реальности и абсолютной истиной. С точки зрения Гуссерля, изучение человечества, истинного субъекта философии, лежит за пределами досягаемости науки вообще и психологии в частности. Его феноменология предлагала «философию Абсолютного Бытия», которая возникает в «универсально истинном» сознании. Настоящая философия возникает именно здесь, за пределами необходимости любого фундаментального допущения, которое требуется в логике. Это абсолютная философия, которая существует сама по себе. Но как добраться до этого «чистого» и «универсально истинного» сознания? Очевидно, что научные или даже логические методы тут неприменимы. Помочь может только феноменологический подход, который Гуссерль называл редукцией.

    Редукция состоит в сосредоточении на сознании и отказе от внимания к частностям путем «выведения их за скобки». В этом случае мы остаемся с чистым сознанием, с «сущностной, универсальной структурой разума». Первым делом «выводится за скобки» реальность. Как указывал Гуссерль, реальность состоит из реальных объектов, но эти объекты не являются объектами в самом сознании. Они существуют вне сознания в реальном мире, где они изучаются средствами науки. Следующий шаг – необходимо «вывести за скобки» объекты и действия самого сознания. Как мы уже видели, эти объекты являются не объектами самой реальности, а лишь ее отражениями. Они появились в нашем мозгу в результате действий сознания, таких как память и восприятие. К подобным действиям сознания относятся оценка, анализ, размышление и так далее. Их тоже можно «вывести за скобки». Тогда мы остаемся с самим сознанием – «чистым» сознанием, – то есть объединяющим область, где существует все наше осознание. На этом этапе мы познаем «не зависящую от происхождения» истину нашей «первичной данности» (в том смысле, что осознание нам дано). Так мы осознаем «трансцендентальное эго», которое является «универсальной истиной» и, следовательно, частью «Абсолютного Бытия».
     
    lu-chiaДата: Сб, 10.02.2018, 15:14 | Сообщение # 6
    Группа: wing
    Сообщений: 25071
    Статус: Offline
    Хайдеггер первоначально согласился с анализом Гуссерля, но вскоре стал добавлять к его идеям собственные. Так начала формироваться его оригинальная философия, хотя она так и останется в долгу у феноменологического подхода Гуссерля.

    В 1918 г. Хайдеггера призывают в армию и отправляют на метеорологическую станцию в окрестностях Седана, на территории оккупированного немцами северо-востока Франции. Союзники наступают, и немецкая армия разваливается. Хайдеггер не принимал участия в боях, но на него огромное впечатление оказали исторические события, стремительно разворачивающиеся вокруг. Кайзер отрекся и бежал в Голландию, Германия стала республикой с социал-демократическим правительством, немецкая армия капитулировала. Униженная Германия погрузилась в политический хаос: в северных портах взбунтовался флот, Берлин и Мюнхен были охвачены беспорядками. Хайдеггер понял, что довоенная жизнь – со всей ее культурой и буржуазной самоуверенностью – больше не вернется. Его веру в феноменологию дополняло ощущение, что ему ничего не осталось, кроме «силы личности или убежденности во внутренней ценности центрального эго». Но, как это ни парадоксально, он чувствовал «радость жизни», был счастлив, что миру, который «просто играл с духом», теперь приходит конец. Будущее могло стать «новой эрой духа». Однако другие граждане Германии, охваченные подобными предчувствиями, имели иную точку зрения на происходящие события. На юге страны, в Баварии, возникла советская республика, наподобие той, что большевики во главе с Лениным создали в России. В Берлине началось восстание спартакистов, целью которых была такая же «красная республика». Обе вскоре были разгромлены правыми из фрайкора (добровольческого корпуса), и красный террор сменился белым террором. Тем временем союзники не снимали блокаду, и в стране начался голод.

    В 1919 г., среди всеобщего отчаяния, Хайдеггер утратил веру в Бога. Он был достаточно осторожен и ничего не сказал Гуссерлю, но с этого момента его философия стала расходиться с той феноменологией, какой видел ее основатель. Хайдеггер теперь отвергал трансцендентальные аспекты философии Гуссерля. Трансцендентальное эго теперь представлялось ему всего лишь «иллюзией». Философия должна быть устремлена к «целостному субъекту, имеющему опыт мира», а не к «бескровной теоретически мыслящей вещи, что только подразумевает мир». Абсолютное Бытие больше не являлось целью феноменологических усилий Хайдеггера. Однако неверие Хайдеггера не следует путать с упрощенным атеистическим взглядом на мир. Его взгляды по-прежнему отличались глубокой духовностью – эта неотъемлемая черта его характера сохранится на всю жизнь. Сначала Хайдеггер преодолевал это противоречие тем, что рассматривал свою философию как форму религии, которую та принимает «во времена без Бога». Его философия должна была сосредоточиться на изучении не Абсолютного Бытия, а «самого бытия». Но что такое бытие? Это должно стать центральным вопросом философии Хайдеггера. Разнообразные возможности, заложенные в такой подход, раскрывают другие подобные вопросы: «Что это?», «Что именно я открываю, когда думаю о собственном существовании?», «Что такое “существовать”?». Тени смысла были расплывчатыми и непостоянными. «Что это значит – существовать?»

    Заменой чистому сознанию Гуссерля станет бытие, но подход не изменится. Бытие, которое стремился осмыслить Хайдеггер, лишено действий и объектов, подобно «выведенному за скобки» сознанию Гуссерля. Именно в нем кроются основы науки, психологии и даже логики – основы всех частностей.
     
    lu-chiaДата: Сб, 10.02.2018, 15:15 | Сообщение # 7
    Группа: wing
    Сообщений: 25071
    Статус: Offline
    Некоторые критики рассматривали концепцию бытия Хайдеггера как возврат к древней идее души. Первоначально Хайдеггер высмеивал это «намеренное искажение». Бытие одновременно и больше, и меньше души. Его основа – существование. Кроме того, бытие не индивидуально: подобно «чистому сознанию» Гуссерля, оно лежит за пределами индивидуальных частностей и поэтому обладает универсальностью. Душа сохраняется за пределами существования, но бытие и есть существование. Несмотря на все опровержения Хайдеггера, его представление о бытии включает многие черты, которые прежде приписывались душе. По мере развития духовных аспектов его философия становилась все больше похожей на религию без Бога.

    Хайдеггер обратился к истории философии, в которой обнаружил явную «историю бытия». Но это была не история прогресса, наоборот, непреднамеренное описание утраты. Самые первые философы Древней Греции так называемого досократовского периода размышляли над вопросами бытия. Их мысль глубоко проникала в фундаментальное понятие, на котором зиждется все остальное. Но приход Сократа, Платона и Аристотеля стал настоящей катастрофой для этого глубокого, всеобъемлющего философского мышления. Под их влиянием философская мысль распалась на отдельные направления. Попытка осмыслить понятие «бытия» уступила место простым и не связанным друг с другом попыткам анализа естественных наук, политических теорий, этики, поэзии и так далее. Тем временем основа философии была низведена до божественной метафизики. Сократ утверждал, что мы ничего не знаем. Для Платона абсолютной реальностью были идеи. Аристотель классифицировал природу в соответствии с различными качествами. В результате само понятие «бытия» ускользало из виду, и на протяжении многих веков наше понимание этой фундаментальной концепции оставалось невразумительным. Происходило постепенное «забвение бытия», и в результате наше понимание слова «быть» полностью обесценилось. То, что раньше являлось основой всей философии, низвели до незначительной грамматической функции. Бытие, во всей своей непрочности и глубине, деградировало до глагола-связки. Огромная тайна превратилась всего лишь в вербальный клей, соединяющий слова в предложении.

    Хайдеггер стремился разгадать огромную тайну слова «быть». И выбрал для этого метод, сходный с тем, при помощи которого Гуссерль открыл чистое сознание. Отбросив все конкретные значения глагола-связки «быть», мы окажемся лицом к лицу с загадкой бытия.

    Забыв о бытии, западная философия отбросила человечество к поверхностному мышлению, которое почти не осознавало, что такое бытие. Философы не замечали свойств, неотъемлемых от самого понятия «бытия». Современное человечество живет жизнью, лишенной какого-либо глубокого осознания смысла бытия. Его «бытие» утратило глубину и больше не вызывает никакого отклика. Само знание людей о «бытии» потерялось среди путаницы научных и технологических знаний. В действительности это вообще не знания – просто ноу-хау. Так само бытие человека оказалось утраченным для него. Западная философия стала причиной того, что человечество лишилось своего первичного восприятия себя. Такая «забывчивость бытия» в конечном итоге привела к нигилизму и к такому мироустройству, в котором доминирует технология. Вместо анализа бытия мышление было низведено до логики, науки, технологии и бескровной, безжизненной метафизики постсократовской философии. Кульминацией этого процесса стал век науки – но «наука не мыслит».
     
    lu-chiaДата: Сб, 10.02.2018, 15:16 | Сообщение # 8
    Группа: wing
    Сообщений: 25071
    Статус: Offline
    О чем все это? Разве слово «быть» имеет какой-то другой смысл? Разве «бытие» не синоним «существования»? Современник Хайдеггера Витгенштейн предчувствовал примерно то же самое: «Мистическое не то, как мир есть, но то, что он есть»[2]. Но, несмотря на это заявление, Витгенштейн предпочитал не высказываться относительно подобных вещей. Он полагал, что их просто невозможно обсуждать на том языке, который мы знаем. Как ни удивительно, Хайдеггер поддерживал такой подход – на свой манер. Действительно, обсуждать подобные вещи на том языке, каков он есть, не представляется возможным. Поэтому необходим совершенно новый язык, который позволит различать эфемерные нюансы, связанные с понятием «бытия». То, что в нормальном повседневном языке может показаться опасной близостью к бессмыслице, теперь стало абсолютно новым философским жаргоном, специально выработанным Хайдеггером для этой цели. Хайдеггеру потребовалось несколько лет, чтобы отточить технические сложности своего языка, но в конечном итоге он сумел добиться того, что его рассуждения сделались недоступными для непосвященных. Например: «“Природа” как категориальная цельность бытийных структур определенного внутримирно встречающего сущего никогда не сможет сделать понятной мирность»[3]. Я сознательно выбрал пример попроще – это высказывание можно понять, хотя и не без труда. Но после того, как мы его поняли, возникает вопрос: что именно мы поняли? Имеет ли это многословие какой-либо смысл за пределами самого себя? Впоследствии Хайдеггер как будто противоречит самому себе, предлагая непривычно ясное утверждение: «Речь есть речь о…». Но мы не должны забывать, что это «о чем» находится вне досягаемости для обычной логики. «Речь есть “означающее” членение понятности бытия-в-мире, к которому принадлежит событие и которое держится всякий раз определенного образа озаботившегося бытия-друг-с-другом». Возникает естественный вопрос: а есть ли вообще смысл в подобном языке? В ответе на него современные философы далеки от единодушия.

    В 1923 г. Хайдеггер был назначен на должность экстраординарного профессора маленького старинного университета в городе Марбурге, в Центральной Германии. Известность его росла, но назначение на профессорскую должность в относительно молодом возрасте – тридцать четыре года – было в значительной степени заслугой Гуссерля. Хайдеггер быстро превратился в культовую фигуру. Феноменология стала модным философским увлечением среди студентов, а его лекции вызывали живой интерес.

    Хайдеггер читал лекции в народном южногерманском костюме: шерстяном сюртуке и бриджах. Эта умеренная эксцентричность должна была подчеркнуть немецкий характер и «народную идентичность» его подхода. Вот человек, корни которого уходят в освященные временем традиции страны. На каникулах Хайдеггер отправлялся в горы Шварцвальда, жил в альпийском шале, которое построил для себя. (Не в буквальном смысле: строительными работами руководила его жена, воспитывавшая двоих детей.) Здесь, в простой, но совсем не примитивной обстановке, окруженный вечным миром нетронутой природы, он мог размышлять о природе бытия, возвышаясь над мелкими пороками современной жизни.

    Тем временем всего в ста с небольшим километрах от Марбурга, в таком же старинном университете города Гёттингена, высказывались столь же непостижимые предположения о природе бытия. Работавшие там физики во главе с двадцатидвухлетним гением Вернером Гейзенбергом изобретали целый раздел квантовой механики. В послевоенной Германии, где государственный долг погружал общество в хаос гиперинфляции (в один из июньских дней 1923 г. буханка хлеба утром при открытии булочных стоила 20 тысяч, а вечером перед закрытием – уже 5 миллионов марок), происходили революционные изменения в науке, философии, политике и искусстве. Неудивительно, что художники, философы и ученые были не единственными, кто приходил к радикальным выводам относительно природы бытия.

    В 1924 г. Хайдеггер обратил внимание на симпатичную еврейскую девушку, посещавшую его лекции. В последующих дискуссиях выяснилось, что девушка, несмотря на юный возраст, оказалась самой одаренной из всех студентов. Это была Ханна Арендт, приехавшая из Восточной Пруссии, из города Кёнигсберга. Прошло несколько недель, и жаркие философские споры стали отклоняться в не менее туманные и запутанные сферы чувств. Они стали любовниками – восемнадцатилетняя Ханна и тридцатипятилетний Хайдеггер. Из его писем совершенно очевидно, что он впервые в жизни переживал настоящую страсть – во всех ее физических, духовных и эмоциональных проявлениях. Для него это стало мощным откровением. До этого скромный молодой профессор в застегнутом на все пуговицы крестьянском сюртуке считал, что обладает «врожденной сдержанностью и неуклюжестью». В письме к одному из коллег он признается в своем одиночестве, несмотря на то что у него семья: жена и двое подрастающих сыновей. Уроженки Пруссии, Ханна и жена Хайдеггера Эльфрида, были совершенно не похожи друг на друга. Ханна происходила из космополитичной еврейской семьи, либеральной и перенявшей образ жизни немецких буржуа. Семья Эльфриды принадлежала к имперски настроенной, консервативной юнкерской касте, являющейся очагом расизма и иллюзий о превосходстве германской нации, маскируемых под «идеалы».
     
    lu-chiaДата: Сб, 10.02.2018, 15:17 | Сообщение # 9
    Группа: wing
    Сообщений: 25071
    Статус: Offline
    Совершенно очевидно, что Ханна помогла Хайдеггеру открыть доступ в новый, незнакомый мир. Вне всякого сомнения, этот опыт повлиял на его понимание «бытия», хотя напрямую еще и не вошел в его философию. Можно предположить, что влияние это было косвенным. Но чувства не обманывали Хайдеггера. Хрупкая скорлупа разбилась, открыв тягучий желток неудовлетворенной любви. Ханна стала для него всем, но самое главное – она стала его музой. Хайдеггер работал над главным трудом своей жизни, в котором формулировал свои оригинальные идеи во всей их полноте, и его вдохновляли дискуссии с Ханной по самым главным вопросам философии.

    Ханну же переполняла любовь, и она восхищалась своим харизматичным учителем, который был почти вдвое старше ее. (Тот факт, что я называю их «Ханной» и «Хайдеггером», вовсе не шовинизм, а всего лишь указание на разницу в возрасте.) Их отношения не могли быть обычной любовной связью. Марбург назывался городом, но это был маленький провинциальный городок с населением не больше 20 тысяч человек. Во время каникул в университете он в буквальном смысле пустел. Все следили друг за другом, а сам университет отличался крайне консервативными традициями – как и вся немецкая наука, чрезвычайно озабоченная сохранением своего социального статуса. Любовная интрижка со студенткой могла стоить Хайдеггеру не только работы, но и карьеры – в тот единственный период жизни, когда у него была возможность сделать карьеру, Хайдеггеру и Ханне приходилось скрывать свои отношения. Его письма изобилуют сложными инструкциями, которые следовало выполнить перед каждым свиданием в ее комнате на чердаке. Народный костюм, по всей видимости, прятался под презираемым городским плащом. Эльфрида, ненавидевшая всех студенток мужа, не имела каких-то особых подозрений по поводу «еврейки». Как бы то ни было, любовникам удалось сохранить тайну. Хотя и с большим трудом.

    Но после года невероятного напряжения Хайдеггер сдался. Инстинкт самосохранения победил чувства. Хайдеггер предложил девушке перевестись в Гейдельберг для продолжения учебы. Ханна – с болью в сердце – подчинилась. Они встречались, но нерегулярно. Отправляясь за пределы Магдебурга с публичной лекцией, Хайдеггер тайком проводил с Ханной несколько часов на каком-нибудь деревенском постоялом дворе. Ханна по его первому зову бросала все дела и спешила на встречу. Тем не менее она прекрасно понимала, что происходит. Ханна вступила в связь со студентом, рассчитывая шокировать Хайдеггера и побудить его к действиям, но тот отреагировал совсем не так, как она надеялась. Через несколько лет Ханна вышла замуж за того студента. Тем не менее ее любовь к Хайдеггеру не исчезла. Сам Хайдеггер, вернувшийся в свою надежную скорлупу, тоже никогда не забудет, что когда-то значила для него Ханна. И это не просто сентиментальная выдумка. На протяжении многих лет остатки былых чувств будут играть важную, хотя и несколько двусмысленную роль в жизни обоих.

    В 1927 г. Хайдеггер наконец опубликовал работу, в которой изложил осн
     
    lu-chiaДата: Сб, 10.02.2018, 15:21 | Сообщение # 10
    Группа: wing
    Сообщений: 25071
    Статус: Offline
    Хайдеггер допускал, что цель его философии состояла в том, чтобы сделать каждый отдельный подход к «вопросу бытия» как можно более интенсивным. Тем не менее наше понимание Dasein неизбежно зависит от индивидуальной интерпретации. Это означает необходимость изучения всей истории ошибок. Философия игнорировала и неправильно понимала вопрос бытия. Бытие не существует в какой-то «высшей» сфере. В этом смысле оно не метафизично. Такое неверное понимание началось с Платона и перешло в эпоху Средневековья. Оно сохранилось у Гуссерля в его концепции Абсолютного Бытия, которое явилось следствием «выведения за скобки» универсальной истины и чистого сознания. Но Dasein – это нечто совершенно иное. «Бытие-здесь» означает «бытие-в-мире», а не в какой-то метафизической области за его пределами. Это становится ясно, когда мы сосредоточиваемся на Dasein.

    Но что именно становится ясно? В этом пункте сам Хайдеггер был вынужден признать поражение. Переживая кризис, он чувствовал, что мы пока не можем найти точного ответа, познать истину относительно Dasein. Впоследствии он выразит это ощущение в стихах:

    Мы явились слишком поздно для богов

    и слишком рано для Бытия.

    Бытие – поэма о человеке,

    которая только начинается.

    А пока мы можем лишь двигаться к Dasein. Для нас, в настоящем времени, вопрос о бытии не имеет ответа. Важно движение, а не прибытие в конечный пункт. Вот главная задача мышления.

    Но, если пока ответов нет, какую пользу может принести нам размышление об этом? Возможно лишь непрерывное «переформулирование» вопроса о бытии. Мы можем сосредоточиться на смысле бытия, или на истине бытия. Или мы можем сосредоточиться на области бытия (его расположении, где оно существует). Все это способно выработать понимание бытия. Хайдеггер называет подобное понимание «разомкнутостью». Этот феноменологический метод позволял видеть то, что раскрывает себя. Однако разомкнутое не сразу становится очевидным, не сразу проявляет себя. Это основа всего, что не проявляется в «бытии-здесь».

    Как выясняется, «разомкнутое» не единственное, что не становится немедленно очевидным. Для многих, кто пробовал читать Хайдеггера, не было очевидным, о чем вообще идет речь. К счастью, сам Хайдеггер знал об этой трудности и стремился как-то ее разрешить. Чтобы пояснить свои рассуждения, он прибегает к характерной для него простой деревенской метафоре. Его метод осмысления вопроса бытия, говорит он, похож на расчистку поляны в лесу. Немецкое слово Lichtung означает «поляна», но в нем также содержится слово Licht, то есть «свет». Мы должны пролить свет на расчищенную землю, которая прячется за очевидным. Мы обнажаем основу, которая таким образом «размыкается».

    Но тут даже Хайдеггер испытывал трудности. Размыкая сокрытое бытие, мы его раскрываем. То, что раскрыто, он называет aletheia. Это древнегреческое слово переводится как «истина», но у него также есть значение «незабвение» или «несокрытость». Однако, по мнению Хайдеггера, именно эта несокрытость порождает сокрытие. Как это может быть? Раскрывая, мы в каком-то смысле проявляем бытие и в то же время скрываем все остальные его возможности. Выбирая одно раскрытие, мы исключаем все остальные возможные раскрытия. Это объясняет, каким образом бытие может иметь историю, хотя это необязательно история прогресса. То, что древние греки раскрыли о бытии, теперь потеряно для нас в технологическом раскрытии бытия. Наша несокрытость привела к сокрытию.

    Здесь, как и во многих других случаях, аргументация Хайдеггера обращается к коренному значению слов. В качестве доказательств он использует их первоначальное значение. Но почему более раннее, древнее значение слов во всех отношениях лучше современного? Хайдеггер сказал бы, что они обладают приоритетом. Так и есть, но только в буквальном смысле – они первые во времени. Это можно проследить по использованию – в том числе ошибочному – слова aletheia. (Префикс а означает «нет»; например, анорексия – это «нет аппетита». Слово letheia образовано от названия реки Леты, реки забвения, которую, согласно древнегреческой мифологии, мы все должны пересечь после смерти.) Хайдеггер утверждает, что древнее понимание бытия стало сокрытым, или забытым. Но неявный смысл греческого слова aletheia – это абсолютно ошибочная концепция памяти. Сократ полагал, что любое знание есть воспоминание. Память просто извлекает знание, которое дано нам в идеальной форме до рождения. (Первоначальное значение слова «education» (образование) согласуется с этой концепцией. В переводе с латыни e-ducate в буквальном смысле означает «вывести»: другими словами, выявить нечто уже существующее. То есть, согласно этой концепции образования, популярные комики Лорел и Харди были специалистами по ядерной физике, ждущими своего часа.) Таким образом, древние мыслители считали, что память позволяет нам достичь истины, или aletheia, – несокрытости, незабвения. Разумеется, мы понимаем, что знания приобретаются не так. Обращение к корневому значению слов или отголоску предыдущего смысла, который они содержат, не гарантирует достижения глубинной истины. Хайдеггер прав: в словах спрятана история их смысла. Но это необязательно история деградации или сокрытия. Наоборот, история использования слова – как особой формы его вербального значения – часто отражает движение к более верной картине происходящего. Греки до сих пор используют слово aletheia в значении «истина». Однако ни мы, ни они уже не связываем истину с незабвением (или с несокрытостью). Почему? Потому что истина необязательно связана с памятью, изначально не скрыта в ней. Многие концепции Хайдеггера страдают от недостатков такого подхода
     
    Ракурсы » Время » Многомерности » Мартин Хайдеггер
    • Страница 1 из 1
    • 1
    Поиск:


    Copyright MyCorp © 2018
    Бесплатный хостинг uCoz


    Для добавления необходима авторизация