Дмитрий Гусев (р. 1986), художник, этнограф, исследователь. Дмитрий Александрович Гусев окончил РАЖВиЗ (мастерскую пейзажа, 2014). Более 15 лет занимается исследованием и изучением традиций российского мультикультурного пространства. Совершил около 20 самостоятельных творческих экспедиций по Сибири, Таймыру, Поморью и Арктике. Автор более 25 персональных выставок. Живет и работает в Москве.
Художника Константина Коровина (1861–1939) оставил в своих воспоминаниях о Севере, куда он отправился вместе с Валентином Серовым на исходе XIX века1. Удивительно, что выдающийся портретист Серов и не менее талантливый театральный декоратор Коровин, одинаково ценимые в Париже и Петербурге, совершили путешествие по Русскому Северу и Скандинавскому побережью. В конце XIX века Север только открывался пытливому взору путешественников… А тут два русских передвижника сели в Архангельске на пароход и отправились к Полярному кругу в поисках новых красок и впечатлений.
Портрет Коровина кисти Серова. 1891 г. Из записок Коровина:
«На полу раскрытые чемоданы. Я укладываю краски, кисти, мольберт и бинокль, меховую куртку, бельё, большие охотничьи сапоги, фонарь и целую аптечку. Ружья я не беру; я еду на Дальний Север, на Ледовитый океан. Писать с натуры. А возьмёшь ружье, начнётся охота, и какие же тогда этюды? Беру только несколько крючков для рыбной ловли и тонкую английскую бечеву и груз. Беру и компас. – Зачем компас берёте? Что ему там показывать? Там же Север. А вот ружье не берёте, – говорит мне пришедший приятель, архитектор Вася. – Надо взять штуцер и разрывные пули. – Разрывные пули? Зачем? – А если вы случайно попадёте на льдину, в Белом море? Ведь там этакие голубчики ходят… Тогда вы без штуцера что будете делать? – Какие голубчики? – удивляюсь я. Вася прищурил на меня один глаз. – Белые медведи и моржи – вот какие… Моржей вы видали? Нет? Так у него клыки в два аршина… Да-с… Встретит он, знаете, рыбаков, клыками расшибает лодку; рыбаки, конечно, в воду, а морж и начинает кушать их по очереди… Это не шуточки. Потому там [на Севере] никто не живёт. Посмотрите-ка на карту… Развёрнутая географическая карта лежит на столе. Смотрю – действительно, Архангельск, а дальше – за Архангельском – ничего. – Ага, видали! – говорит Вася. – Ничего и ничего, можно сказать, пустое место, а вы, по-моему, зря едете. Туда преступников ссылают. Вы просто замёрзнете где-нибудь в тундре, вот и всё. Вам хотя бы собак свору взять, на собаках ехать. Кастрюлю тоже надо взять, обязательно соли. Там ведь сырую рыбу жрут, а вы же не можете… Будете навагу ловить, по крайней мере, уха будет. И что это вам в голову пришло ехать к чёрту на куличики?.. Вон смотрите на карту – Мурманский берег, Вайгач, Маточкин шар… Шар! Какой же это шар? А это? Зимний берег. Летнего нет… Хороша местность, благодарю покорно. Названия одни чего стоят: Ледовитый океан, Сувой, Панной, Кандалахша…»
Идея отправить обоих художников на Север принадлежала предпринимателю и меценату Савве Мамонтову, строившему в 1890-х годах в Архангельской области железную дорогу (будущий финансист революции мечтал о промышленном использовании богатств Арктики). Мамонтов предложил Коровину и Серову маршрут, от которого живописцы не могли отказаться: им предстояло совершить путешествие по Белому морю и Кольскому полуострову с последующим посещением Швеции и Норвегии.
«Мы вас приговорили в Сибирь, в ссылку. Вот что: в Нижнем будет Всероссийская выставка, мы решили сделать проект павильона ῝Крайний Север῝, и вы должны поехать на Мурман. Вот и Антон Серов2 хочет поехать с вами. Покуда Архангельская дорога ещё строится, поедете от Вологды по Сухоне, Северной Двине, а там на пароходе ῝Ломоносов῝ по Ледовитому океану». Писал Мамонтов Коровину
Итак, в августе 1894 года Коровин и Серов отправились в двухмесячное путешествие по Северу. Художники выехали из Ярославля в Архангельск по трассе строящейся железной дороги.
Несколько дней они провели с путейцами и познали всю «прелесть» работы в полевых условиях. «Серов и я увидели, что днём писать с натуры нельзя, – вспоминал Коровин: – мешают мириады всевозможной мошкары, комаров и слепней. Лезут в глаза, в уши, в рот и просто едят поедом. Намазались гвоздичным маслом – ничуть не помогало. Мошкара тёмными облаками гонялась не только за нами, но и за паровозиком времянки». Однажды выбравшись в лес друзья заблудились: искали в лесу птицу, которая чудесно пела, шли на голос и заплутали. «Я полезу на дерево, – говорит Серов. Я подсаживаю. Он ловко взбирается, хватаясь за ветви длинной ели. – Сторожки не видно, – кричит Серов с дерева. – А что-то белеет справа, как будто озеро или туман… Вдруг слышим – идёт недалеко паровоз, тарахтит по рельсам, попыхивает. Мы быстро пошли на приятные звуки времянки, и оба провалились в мох, в огромное гнилое дерево, пустое внутри, а внизу завалившееся в яму. Там была холодная вода. Мы разом выскочили из этой гнилой ямы, побежали и скоро увидели нашу сторожку. Серов посмотрел на меня и сказал: – А ведь могло быть с нами прости-прощай…»Пишет Коровин «Деревянная высокая церковь замечательная. Много куполов, покрытых дранью, как рыбьей чешуей. Размеры церкви гениальны. Она – видение красоты. По бокам церковь украшена белым, жёлтым и зелёным, точно кантом. Как она подходит к окружающей природе! Трое стариков-крестьян учтиво попросили нас зайти в соседний дом. В доме большие комнаты и самотканые ковры изумительной чистоты. Большие деревянные шкафы в стёклах – это библиотека. Среди старых священных книг я увидел Гончарова, Гоголя, Пушкина, Лескова, Достоевского, Толстого. В горницу вошли доктор и учительница, познакомились с нами. Я и Серов стали писать у окна небольшие этюды. Нас никто не беспокоил. – Что за удивление! – сказал Серов. – Это какой-то особенный народ…»
Благодаря возможностям Саввы Мамонтова, в распоряжении художников оказался комфортабельный пароход «Ломоносов», направлявшийся на Мурман…Коровин вспоминает путешествие по Белому морю без особого удовольствия: из-за сильного шторма не удалось посетить Соловки. Пароход так здорово качало, что Серов свалился с морской болезнью. Слух о том, что столичный живописец лежит «в болезни» дошёл до капитанской рубки… Коровин с удивлением увидел, как два человека в форменных фуражках отпаивают Серова ромом. Последнему и вправду полегчало, едва он принял из рук шкипера крепкое «лекарство»…К вечеру «Ломоносов» миновал Полярный круг. На корабле это событие отметили шикарным обедом, меню которого говорило о близости границы… «Семьдесят сортов закусок, русские, шведские, норвежские пунши, шампанское. Бутылки, на них ярлыки разных стран, сёмга, оленьи языки, зубатка, пикша, кумжа, форели, – всё это порто-франко, без пошлины», – писал с восхищением Коровин.Ночью живописцы прогуливались по палубе, откуда наблюдали таинственный берег, погружённый в бурую полумглу. На чёрных скалах виднелись поморские кресты. «Это их маяки», – замечает Коровин… Впечатление от увиденного он отразил в одной из своих северных работ.
К. Коровин. Берега Мурмана (Поморские кресты). 1894 г.
Неожиданно из воды показалась «чёрная громада корабля»… Художники не успели удивиться, как вдруг эта «громада» ушла в море, обдав обоих целым каскадом брызг.«Это кит! Сильной струёй, фонтаном он пустил воду вверх. Как плавно и красиво огромный кит выворачивается в своей стихии! Должно быть, хорошо быть китом! – Валентин, — говорю я Серову. – Что же это такое? Где мы? Это замечательно. Сказка. – Да, невероятно… Ну, и жутковатые тоже места… Эти глыбы как будто говорят – уезжайте-ка лучше подобру-поздорову…»Пишет Коровин
В 1896 году в Нижнем Новгороде открылась 14-я Всероссийская художественная и промышленная выставка. По поручению Саввы Мамонтова Коровин вместе с архитектором Л. Кекушевым работает над оформлением павильона «Крайний Север». Павильон, срубленный из внушительных брёвен, внешне напоминал промысловые избы. В одном из писем из Нижнего Коровин писал: «Стараюсь создать в промышленном павильоне Северного отдела то впечатление, вызвать у зрителя то чувство, которое я испытывал сам на Севере. Вешаю необделанные меха белых медведей. Ставлю грубые бочки с рыбой. Вешаю кожи тюленей, шерстяные рубашки поморов. Среди морских канатов, снастей – чудовищные шкуры белух, челюсти кита».Там же были выставлены живописные панно, созданные Коровиным специально к выставке. Их названия говорят сами за себя: «Снимание жира с кита», «Белые медведи», «Тундра с оленями», «Фактория на Мурмане», «Охота на моржей», «Тюлений промысел на Белом море»5.
К. Коровин. Панно «Поезд самоедов». 1899 г.
«Северный павильон с Константиновыми фресками чуть ли не самый живой и талантливый на выставке»6, – писал с восхищением художник Василий Поленов.
В 1900 году Коровин познакомил с северными мотивами европейскую публику… Будучи в Париже, он работает над оформлением Русского павильона. Александр Бенуа пишет с восхищением о коровинских панно:«Его стынущие в холоде и мгле северные пустыни, его леса, обступающие редким строем студёные озера, его бурные и сизые тучи, его стада моржей и вереницы оленей, наконец, фонтаны жёлтого солнца, играющего на всплесках синих заливов, – всё это является настоящим откровением Севера».За свои северные панно Коровин удостоился высочайшей награды Франции – ордена Почётного легиона. После Коровина природа Заполярья стала источником вдохновения для многих живописцев, среди которых такие имена как А. Борисов, А. Архипов, Л. Туржанский, В. Переплётчиков. Как ни далека от искусства Коровина живопись некоторых из этих художников, тем не менее они обязаны его северным работам как творческому импульсу, побудившему их обратиться к арктической теме.
Базар у пристани в Архангельске. 1896 г. Худ. К.А.Коровин. Константин Алексеевич Коровин (1861- 1939) - художник, импрессионист. В Архангельск его пригласил (вместе с худ. В.А.Серовым) Савва Мамонтов. Север заворожил безмерным простором земли, моря, неба и местным колоритом. На этой картине-панно (холст, масло 237 на 352), с уходящим за горизонт морем с торговыми судами, лавками на берегу, группами людей - будто бы эффект случайности, тем не менее - впечатление жизненной полноты. После реставрации (2009 г.) экспонируется в Третьяковской галерее. Из книги "Архангельск - 1827 год", автор Татьяна Мельник, издание 2017 года, 192 страницы.
К. Коровин. Птицы. 1899 г.
Константин Алексеевич КОРОВИН (1861-1939).
