В «Самых первых воспоминаниях» Василий Шукшин писал: «На всю жизнь я сохранил к матери любовь. Всегда ужасно боялся, что она умрет: она хворала часто. Потом в нашей избе появился другой отец. Жить стало легче. А потом грянула война, и другого нашего отца не стало: убили на Курской дуге. Опять настали тяжелые времена».
С тех пор мать заботилась о своих детях сама, а потом — они о ней.
Даже уехав учиться в Москву, Василий Шукшин никогда не забывал о матери. Он тоже часто писал ей письма. И даже хвастался её заслугами перед товарищами:
«Здравствуй, мама!
Получил 200 рублей, посылочку (вторую) и письмо. Мама, так что это ты делаешь? Купила пальто. Милая моя, ведь я бы с таким же успехом проходил в шинели осень и весну. Получаю посылочку, опять как маленький вагончик. Что же, думаю, она сюда умудрилась еще-то положить? Развертываю, а там новехонькое пальто. Вот тебе раз! Мама, ты где деньги-то берешь? Пальто мне как раз. Но я пока носить не буду. Вот дотаскаю шинель, а там уж… Деньги у меня есть. Числа до 15 октября денег хватит. Больше не покупай. И вообще, мама, больше ничего не покупай. Сегодня получил твое письмо с фотографией. Мама, ты как будто немного похудела. Милая моя, напиши честно — как живешь? Как питаешься? У меня в этом отношении все в порядке. Денег хватает через глаза. Насчет валенок. Да, мама, придется, наверное, выслать. Это верно ты говоришь. Москва-то Москвой, а зима зимой…
Живу очень интересно, мама. Очень доволен своим положением. Спасибо тебе за все, родная моя. Успехи в учебе отличные. У нас не как в других институтах — т. е. о результатах обучения известно сразу. Ну вот пока и все. Итак, мама, повторяю, что я всем решительно обеспечен. Недавно у нас на курсе был опрос, кто у кого родители. У всех почти писатели, артисты, ответственные работники и т. д. Доходит очередь до меня. Спрашивают, кто из родителей есть. Отвечаю: мать. Образование у нее какое? Два класса, отвечаю. Но понимает она у меня не менее министра».
Писатель на протяжении всей жизни восторгался своей матерью. И всегда по ней очень скучал. Он писал и говорил про неё так, что люди разбирали эти высказывания на цитаты.
Именно Шукшин — автор известной фразы: «Мать — самое уважаемое, что ни есть в жизни, самое родное — вся состоит из жалости. Она любит свое дитя, уважает, ревнует, хочет ему добра — много всякого, но неизменно, всю жизнь — жалеет».
Мария Сергеевна пережила своего сына, который скончался в 1974 году из-за инфаркта. Но продолжала писать ему письма:
«Сыночка! Дитё моё милое, не могу я тебя докликаться. Сердечушку моему в груди места мало. Горло моё сжимает. Хочу вслух крикнуть — голосу нет. Сокол ты мой ясный, знал бы ты, как тяжело твоей любимой мамочке?! И тёмная ноченька меня не может успокоить. Говорят со мной — я их не слышу, идут люди — я их не вижу. Одна у меня думушка: нету моего дитя милого на свете. Голубь ты мой сизокрылый, солнце ты моё красное! Приснись ты, дитё милое, мне во сне, обогрей ты моё истерзанное сердечушко. Милый, милый ты мой дитёнок, расскажи ты мне про свою несчастную смертычку. Что же с тобой, дитё моё, случилось? Не думала я о таком великом горюшке. Сыночка, приснись, расскажи, дитёнок мой ненаглядный. Навалил ты на меня тоску со всего света белого. Жду я тебя, дитёнок, жду, откуда жду, сама не знаю. Милый ты мой, милый, на кого же ты нас всех покинул, ласка ты моя ненаглядная! Как же ты мог расстаться со своей любимой семеечкой? Ты их любил: жену и малых детушек, да всех ты нас любил, никого не обидел, сын ты мой ненаглядный, дитё моё, дитё милое. Расступися ты, мать-сыра земля, покажи мне дитя милого! Дитёнок мой, дитёнок, прости меня! Я тебя потопила своею слезою горькою. Не могу я ни на одну минуточку забыться. Были бы у меня крылышки, я бы каждый день слетала бы на твою могилочку, мне бы легче было. Дитёнок, милый дитёнок! Любил ты от меня письма получать, вот я и пишу. Может, тебе добрые люди прочитают. Ну, милый мой дитё, сын ты мой любимый, светлая тебе память, ласка ты моя несчастная…».
Сообщение отредактировал: IP - Пт, 15.08.2025, 20:40
9 сентября 1930 года родилась Надежда Васильевна Румянцева, выдающаяся советская и российская актриса. С юных лет она стремилась к актерской профессии и сразу после школы поступила в Государственный институт театрального искусства имени Луначарского. Там на нее сразу обратила внимание театральный педагог Ольга Пыжова и, переходя работать во ВГИК, взяла с собой начинающую актрису. Уже с первого курса Румянцева активно играла в театре и к окончанию ВГИКа была сложившеюся актрисой.
Дебютом в кино для Надежды Румянцевой стала картина «Навстречу жизни» (1952). Однако настоящая всесоюзная слава и любовь зрителей пришли к ней после съемок в знаменитой картине Юрия Чулюкина «Девчата» (1961). Фильм стал лидером советского кинопроката 1962 года, а образ бойкой и обаятельной поварихи Тоси Кислицыной стал визитной карточкой Румянцевой. Триумфальный успех актрисы закрепила комедия «Королева бензоколонки», также вышедшая в 1962 году. Впоследствии Румянцева приняла участие во многих известных картинах, среди них «Женитьба Бальзаминова» (1964) и «Крепкий орешек» (1967).
Помимо съемок Надежда Румянцева активно занималась озвучиванием фильмов и мультфильмов. Ее голос звучит в таких известных картинах, как «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика» (1966), «Белое солнце пустыни» (1969), «12 стульев» (1971). Ее голосом также говорит персонаж Мартышка в цикле мультфильмов «38 попугаев».
За многолетнюю плодотворную деятельность Надежде Румянцевой было присвоено звание народной артистки РСФСР в 1991 году.
По официальным оценкам, на фронте сражались 800 тысяч советских женщин. Некоторые историки считают, что эти цифры занижены, потому что не включают в себя партизанок и подпольщиц.
В первые дни Великой Отечественной половина ходатайств с просьбой отправить их «бить фашистов» поступила от девушек.
Многие из этих требований были удовлетворены: так женщины стали бойцами Красной армии и боролись за жизни близких и свободу своей страны наравне с мужчинами. Нередко девушки оказывались в плену, и немецкие солдаты, увидев впервые своих врагов, были поражены до глубины души. Но чем же?
Женщин-красноармейцев можно было встретить где угодно Они не только спасали раненых: среди девушек были снайперы, танкистки, пилоты, разведчицы, подпольщицы, морячки. Немцев, которые привыкли к тому, что удел «прекрасной половины» — кухня, дети и церковь, были шокированы: как эти слабые создания справляются с «мужской работой»? Да ещё и так, что вселяют неподдельный ужас во врагов! Например, санинструктор Мария Байда, только придя в себя после контузии, уничтожила за несколько минут 20 нацистов, причём четверых — в рукопашной борьбе.
Женщины стойко переносили пытки
Легендарная Зоя Космодемьянская была не единственной, кто несколько дней терпел издевательства, не сказав фашистам ни слова. Ещё один пример героизма — Любовь Шевцова, которая провела в плену месяц. Радистку пытали особенно жестоко, ведь она знала все шифры, пароли и явки подпольщиков. Немцы так ничего и не добились от девушки: Любу расстреляли в Гремучем лесу у посёлка Ровеньки Луганской области. Тысячи подпольщиц и партизанок прошли через те же страдания, однако не предали своих товарищей, до конца повторяя лишь одно: «Вы проиграете. Советский народ победит!»
Женщины-красноармейцы были образованны
В Германии образование и работа для женщин были фактически под запретом: Адольф Гитлер стремился превратить всех представительниц «прекрасного пола» в производительниц детей, которые будут заняты исключительно рождением и воспитанием новых граждан страны. Жительницы СССР стали ярким контрастом с такими домохозяйками: большинство из тех, кто ушёл на фронт, были блестяще образованны, имели престижные профессии и нередко говорили не только на немецком, но и на других языках.
Женщины-красноармейцы всегда сохраняли присутствие духа
Большинство женщин, попавших в плен к нацистам, отправляли в концлагерь Равенсбрюк. Одна из его узниц Шарлотта Мюллер рассказывала в мемуарах, как туда как-то привезли более пятисот женщин, воевавших в составе Красной армии. Прибывшие потребовали, чтобы с ними обращались, как с военнопленными, и начальник лагеря решил наказать их за наглость. Девушкам приказали несколько часов маршировать на плацу, но женщины превратили это в настоящее шествие.
«Это было незабываемо! Пятьсот советских женщин по десять в ряд, держа равнение, шли, словно на параде, чеканя шаг. Их шаги, как барабанная дробь, ритмично отбивали такт по Лагерштрассе. Вся колонна двигалась как единое целое. Вдруг женщина на правом фланге первого ряда дала команду запевать. Она отсчитала: "Раз, два, три!" И они запели: "Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой"», – писала Шарлотта в воспоминаниях.
Такая сила духа не могла не удивлять. Глядя на неё, враги действительно задумывались: а можно ли победить эту страну?
В сентябре 1768 года императрица Екатерина Вторая поручила специально приглашённому в Россию врачу Томасу Димсдейлу начать делать в России прививки от оспы.
Конечно, народ будет протестовать, ибо это было чем-то новым и казалось крайне опасным, однако она верила, что только она сама, российская императрица, сможет подать людям пример для подражания.
Государыня потребовала от доктора сделать прививку ей самой. Несмотря на уговоры придворных не рисковать своей жизнью, Екатерина Алексеевна решилась на процедуру и выжила, переболев оспой в лёгкой форме и приобретя пожизненный иммунитет против страшного заболевания.
После этого многие придворные тоже решили сделать прививку.
Врач делал на руке пациента надрез, пуская немного крови. Затем через эту ранку пропускали нить, предварительно коснувшуюся оспин больного человека. Привитый заболевал, но легко переносил болезнь. Смертность в таких случаях не превышала показателя в 2%.
Как и десятки миллионов её детей, внуков, правнуков — песнями Александры Николаевны вскормленных и воспитанных.
Вместе с Николаем Николаевичем, Царство ему Небесное, они учили нас главной науке — любви к России.
Вряд ли мы в полной мере осознаём, насколько нам повезло, что Пахмутова рядом. Она — живая нить, связующая эпохи. Она — воплощенное и самое убедительное доказательство того, что мелодия русской истории непрерывна. Она — твердь, где гасятся колебания и сомнения.
Наше прошлое освящено Пахмутовой, сохранено Пахмутовой, озарено Пахмутовой — и мы точно знаем, что всё было не зря.
Пахмутова с нами сегодня, и это сверхоружие, которому нечего противопоставить.
Драгоценная наша Александра Николаевна, с днем рождения!
Когда мне было 4 годика, я испытала такие жестокие муки совести, что до сих пор помню. Мы тогда жили в коммунальной квартире и в соседней комнате обитала Лизка семи лет. Иногда она снисходила до общения со мной, малявкой. У нас, у девочек были коробочки с личными драгоценностями. Мы туда, как маленькие сороки, сносили все, что в клювик попало: ненужную взрослым бижутерию, стеклянные шарики, красивые фантики и т.д. и т.п. В тот день Лизка хвасталась своей коробочкой, там лежали они, крошечные "золотые вилочки" (клеммы от провода, медные). Я не знаю, что поразило мое сознание тогда, но захлестнула страсть, помутился рассудок и я их стащила. Через часик Лизка обнаружила пропажу сокровищ и пришла вместе с мамой, Цилей Давыдовной, на разборки. Вилочки отобрали, на мою крошечную, криминальную башку обрушилась вся многовековая скорбь еврейского народа. Были призваны все соседи. Я помню, Циля Давыдовна начала свою речь: " Наш народ и так много страдал..." Мама рассказывала, что я заболела после этих разборок гриппом. Я не помню кашля, я помню муки совести. Когда больше всего хотелось, чтобы не было этого события никогда, никогда...
Вчера мне неожиданно в чате Наталья Иванова задала вопрос про "совесть": "А вот хороший вопрос к Ольге Анатольевне. Совесть это понятие социокультурное или врождённое с точки зрения нейронки?" Я не без пафоса ответила: "Божественное. Это ДАР." Но потом решила "сдуть трибуну" и нормально поговорить по теме.
Если вы полезете в сеть, то вам предложат книгу «Совесть...» доктора Патриции Черчленд, нейробиолога, философа и почетного профессора Калифорнийского университета.
Это довольно симпатичное и довольно попсовое произведение.
"...Сам факт наличия у нас совести связан с тем, как эволюция формировала наши нейробиологические особенности для жизни в обществе. Мы судим о том, что правильно, а что неправильно, используя чувства, которые толкают нас в верном направлении, а также прибегая к суждениям, которые превращают эти позывы в действия. Такие суждения обычно отражают «некий стандарт группы, к которой личность чувствует себя привязанной». Такое представление о совести как о нейробиологической способности усвоения общественных норм отличается от чисто философских оценок добра и зла..."
Не буду умалять заслуг автора, но это популярная литература от человека, поверхностно изучившего работы Александра Лурии о трех функциональных блоках мозга.
Вечный спор - передается ли совесть генетически или это результат "обучения с подкреплением" в рамках социальной жизни человека? Я, для себя, решаю в сторону смешанного механизма. То есть наличия в биологическом организме конкретной эмоциональной предрасположенности к определенной реакции на ошибку или на воздействие внешней среды. (Иначе откуда бы у меня у 4-ех летней возникли такие муки насчет воровства. Родители-хиппари не занимались со мной этой темой, а в садик я еще не ходила, сидела с няней.)
У ИИ, Cognitive Pilot, на программирование "Искусственной Совести" уделяется огромное внимание. Это связано как с материальным "телом" Искусственного Мозга - мощность процессоров, позволяющая проводить в реальном времени дообучение с подкреплением (наказание за ошибку или поощрение за оптимальное локальное решение, приводящее к увеличению весов результата), так и с внешней коррекцией подготовки данных для дальнейшего обучения.
В конце у меня есть две цитаты. Одна - из работы Лурии- Выготского, звучит примерно так: "...Высшие психические функции могут существовать только благодаря взаимодействию высокодифференцированных мозговых структур, каждая из которых делает свой вклад в динамичное целое и участвует в функциональной системе. Это положение в корне противоположно как узкому локализационизму, так и идее диффузной эквипотенциальности мозга..."
Вторая - из глубоко уважаемого Виктора Пелевина: "— Что меня всегда поражало, — сказал он, — так это звездное небо под ногами и Иммануил Кант внутри нас. — Я, Василий Иванович, совершенно не понимаю, как это человеку, который путает Канта с Шопенгауэром, доверили командовать дивизией."
Соцсети вовсю заходятся от глумливого смеха и шуток: «…Под влиянием мошенников пропил сто тысяч рублей в баре. Прошу суд взыскать с бара деньги в мою пользу, т.к. я не осознавал свои действия и не мог ими руководить…».
Ну, я тоже посмеялась. Но подумала вот о чём.
Я ведь помню, как начиналась карьера героини этих всех анекдотов. Как она пела в «Мы из джаза», как она просто пела в джазе... Человек на репутацию, обычно, работает долго. Но если в самом деле усердно работает – то, рано или поздно, репутация складывается, и дальше уже репутация работает на тебя.
Репутация – это даже не обязательно непременно «хорошо» – в зависимости от. Бывают репутации «enfant terrible», которые тоже строятся немалыми усилиями (а иногда и жертвами) и которые людям тоже приносят немало дивидендов, но не сразу, но в будущем.
А твоё дело – просто беречь эту репутацию, время от времени протирая её тряпочкой – чтоб не запылилась и не испачкалась (это сложно, но не сложнее, чем её строить) и пользоваться приносимыми ею бонусами (но без фанатизма, потому что репутации тоже «изнашиваются»).
Однако, бывает, человек совершает всего один поступок... Да что – поступок... Просто произносит фразу – и репутации кирдык. И обратно её не отстроить. Никак. Никогда. Сколько ни тужься.
Я помню, как героиня описываемого сюжета жаловалась в опубликованном видео всему белому свету на то, как её обманули. И помню, как все ахали и сочувствовали. А потом случился этот вот «долингейт». И всё.
И те, кто еще вчера ей сочувствовал (её ведь обманули точно так же, как сотни тысяч других несчастных по всему миру), дружно стали писать про неё «старая дура» и «бабка-скамщица».
И теперь что бы и как бы она ни пела, всё будет вызывать только глумливый хохот (а ведь как в молодости она уже не запоёт).
И уже в мемасиках люди пишут «Пусть на корпоративе риэлторов споёт про погоду в доме, зачётно может получиться!».
Я не знаю, как теперь человек живёт в такой обстановке? Неужто ему на это плевать? И ведь она это всё заслужила более, чем полностью. Потому что да, благодаря своим связям она смогла не возвращать покупательнице квартиру.
Но кабы там было хоть немного совести (или хотя бы ума) – она вернула бы человеку деньги. Ну, что поделать: сама виновата, впредь будет осмотрительнее. И всё. И не случился бы весь этот позор, весь зашквар, всё это бесчестье. Но денег было жальче, чем репутации.
Теперь она с этой вот репутацией «бабки-скамщицы» будет доживать свой век. И дети её будут, и, наверное, внуки тоже.
200 с лишним лет тому назад Пушкин написал эпиграфом к повести про недоросля Петрушу Гринёва русскую пословицу: «Береги честь смолоду».
Это как раз про репутацию.
Которой в последние лет 30 человечество в лице отдельных его представителей вдруг перестало дорожить.
Эти люди вдруг решили, что «стыд не дым – глаза не выест».
Ей 76 лет, она ни разу не делала пластику и полвека живёт в провинции. Как сейчас выглядит Соня Гурвич из фильма "А зори здесь тихие"
В павильоне Киностудии имени Горького актёр Андрей Мартынов, которого пробовали на роль старшины Васкова в фильме "А зори здесь тихие", сидел напротив никому не известной студентки и медленно багровел. Пот заливал его лицо, глаза бегали туда-сюда. Он забыл текст. Пауза затягивалась, становясь неприличной, но камера продолжала работать.
Студентка из Саратова, Ирина Долганова, не растерялась. Она начала говорить и за себя, и за него, импровизируя на ходу, лишь бы спасти сцену. Когда режиссер Станислав Ростоцкий скомандовал "стоп", по площадке прокатился хохот, который съёмочная группа всё это время сдерживала. Именно в этот момент стало ясно: Соню Гурвич нашли. Хотя ещё утром Ростоцкий, едва взглянув на девушку, сказал ассистентам: "Зачем она нам нужна? На все роли девчонки уже есть". Этот случайный успех в начале семидесятых годов мог превратить Ирину Долганову в одну из главных звезд советского экрана, но она выбрала иной путь, который многим тогда казался безумием: уехала из столицы, чтобы полвека прослужить в провинциальном театре. Дорога к звёздной роли началась с того, что в Саратовское театральное училище приехала столичная гостья - второй режиссер фильма "А зори здесь тихие". Она отобрала Ирину и ещё одну студентку, Надю, для проб в Москве.
Денег у студенток не водилось, да и в поезде они никогда не ездили, но на авантюру согласились. А уже в пути до столицы девушки внезапно осознали, что состав не скорый и прибудут они не утром, а поздно вечером. Кто будет ждать провинциалок на вокзале ночью? Они уже решили: погуляем по перрону, купим обратные билеты и рванём домой, иначе заблудимся. Но на выходе из вагона их перехватил усталый молодой человек, который дежурил на вокзале весь день, встречая каждый саратовский поезд.
Пробы прошли успешно, Долганова вернулась домой, продолжила учиться в училище и начала ждать вызова из Москвы. Время шло, а телефон не звонил. Ирина уже смирилась, что кино закончилось, так и не начавшись. Но в этом она ошибалась.
В один из учебных дней директор училища буквально схватил её за руку в коридоре: "Знаешь, что тебя утвердили в фильм? Месяца полтора назад!".
Оказалось, киностудия всё это время звонила в училище, но каждый раз трубку брала завуч, которая по непонятным причинам невзлюбила Долганову. Она методично отвечала москвичам, что "всё передала", а самой студентке не говорила ни слова. Тем временем у съёмочной команды Ростоцкого была паника: уходит зима, тает снег, нужно срочно снимать зимние сцены, а Сони Гурвич нет. Ростоцкому пришлось пробиваться через начальство, чтобы выяснить, что Долганова на самом деле даже не в курсе, что она теперь киноактриса.
Романтика кинопроизводства развеялась в первый же день в Карелии. Ростоцкий, сам прошедший войну (его, раненого, вынесла с поля боя медсестра), добивался от актрис предельной достоверности. Никакого грима, никакой чистой одежды, мыться можно только в выходные дни.
Ирине выдали кирзовые сапоги огромного размера. Она наматывала портянки в несколько слоев, пихала внутрь газеты, но обувь всё равно сваливалась с её худеньких ног. На строевой подготовке она всегда плелась в хвосте. Однажды не выдержала и взмолилась перед режиссером о замене обуви. "Поменять-то можно, - кивнул Ростоцкий. - Но ты сама подумай, не поможет ли тебе это неудобство сыграть роль правдоподобно?".
Ирина осеклась. Она поняла: её Соня, девочка из интеллигентной еврейской семьи, точно так же мучилась бы в этих грубых солдатских сапогах. Обувь в итоге оставили.
Жили актрисы не в гостиницах, а в палатках, деревенских домах и общежитиях, спали урывками по три часа - в Карелии стояли белые ночи, и режиссёр спешил использовать каждый час света.
Съемки напоминали курс выживания. Девушки таскали на себе настоящие винтовки и вещмешки, в которых лежали не бутафорские, а реальные кружки, ложки и хлеб с салом. Чтобы актрисы не простудились в ледяной воде, им разрешали надевать под гимнастерки гидрокостюмы, но перед крупными планами заставляли всё снимать. После дублей продрогших девушек растирали спиртом.
Самым страшным испытанием стала сцена гибели Сони. Гримёры соорудили на груди актрисы рваную рану, залили её бычьей кровью. Ирина лежала в траве под палящим солнцем несколько часов. На ней без конца ползали насекомые, но шевелиться было нельзя - даже дышать приходилось через раз. Когда объявили перерыв, Долганова, не разгримировываясь, поплелась в столовую. Увидев в зеркале на стене своё отражение, она начала падать на пол - стало плохо с сердцем.
Успех фильма был оглушительным. В Москве висели огромные плакаты с лицом Долгановой, на улицах на неё оборачивались таксисты. Картину номинировали на "Оскар", а съёмочная группа отправилась в турне по Европе.
Для советской девушки из провинции поездка в Голландию и Бельгию в семидесятые годы выглядела путешествием на Марс. В одной из стран произошла встреча, врезавшаяся Ирине в память. Их пригласил в гости старый эмигрант - настоящий белогвардейский генерал, давно сбежавший из России. Он вышел к актерам в шинели и папахе, словно время для него остановилось полвека назад.
Генерал жадно расспрашивал о России, но с каждой минутой его лицо мрачнело. Он ждал рассказов о разрухе, голоде и страданиях, чтобы оправдать свой побег из страны. А молодые актрисы искренне рассказывали, как хорошо живут. Старик начал впадать в ярость, и дипломатам пришлось спешно уводить советскую делегацию.
В этих поездках Ирина сблизилась со Станиславом Ростоцким (не в романтическом плане, разумеется). Режиссер опекал молодых актрис, читал им стихи так, что они слушали разинув рты. Долганова признавалась, что была немного влюблена в Василия Шукшина, а Ростоцкий однажды устроил им встречу в коридоре киностудии. Ирина тогда просто онемела и просидела рядом с кумиром молча, не в силах вымолвить ни слова. Но, как бы то ни было, она была безмерно благодарна Ростоцкому за то, что он устроил эту встречу. После премьеры перед Долгановой открывались все двери. Ростоцкий настойчиво уговаривал её остаться в Москве, обещал помочь с пропиской (заветная мечта любого советского провинциала) и карьерой. Её хотели взять в штат Киностудии имени Горького. Отказываться от такого предложения было бы глупо. Но Ирина рассудила иначе. Она видела, как маялись без работы её коллеги с дипломами ВГИКа, ожидая годами хотя бы эпизода. "В кино даже не лезь - так же будешь сидеть без работы", - предупреждали её актрисы.
Судьбу решил случай. Возвращаясь с очередных неудачных проб, Ирина застряла в городе Горьком (ныне Нижний Новгород) в ожидании поезда. Чтобы убить время, зашла в местный ТЮЗ. Там она познакомилась с режиссёром Борисом Наравцевичем. Он сходу предложил: "Переезжайте к нам!". И пообещал главное: много работы и жильё, пусть и в общежитии. И вот на это Долганова согласилась с радостью.
Ростоцкий был в шоке. Он даже приезжал в Горький, приходил в маленькую комнату в общежитии, где ютилась звезда его фильма с мужем и сыном, и уговаривал одуматься, но быстро понял, что уговаривать её бесполезно.
Годами позже режиссёр снова приедет к ней в гости и, увидев её единственного мужа, в шутку скажет:"Девки уже почти все развелись и снова замуж повыходили, а ты какая-то несовременная".
Личная жизнь Ирины Долгановой сложилась наперекор всем актерским стереотипам. Мама актрисы, пережившая войну и плен, всегда умоляла дочь: "Никогда не выходи замуж за артиста". Ирина послушалась.
Её избранник Владимир был далек от творчества: сначала работал в комсомоле и городской администрации, потом ушёл в бизнес. Они долгое время были просто друзьями, но Владимир одним своим поступком завоевал сердце молодой актрисы. Когда Ирина уехала на гастроли в Сибирь, Владимир, не сказав ей ни слова, сел в самолет и прилетел следом. "Откуда ты здесь?" - изумилась она, открыв дверь гостиничного номера. "Сел и прилетел", - ответил он, хотя найти её в чужом городе, не зная точного адреса гостиницы, было почти невозможно.
Семейная жизнь начиналась в общежитии. Самой большой проблемой было не отсутствие денег, а нехватка нянек. Сына Сергея приходилось брать с собой в театр. Ирина гримировалась, держа ребенка на руках, а перед выходом на сцену судорожно искала, кому его всучить - костюмершам или уборщицам. Выбегая к зрителям, она часто слышала за спиной плач: "Ма-а-ма!".
Насмотревшись на изнанку актёрской жизни, Ирина категорически не хотела, чтобы сын пошел по её стопам. "Уж я-то знаю, какая это тяжелая, выматывающая профессия", - говорила она. Сергей вырос и стал врачом, чем актриса очень гордится. Время показало, что интуиция не подвела Ирину. В лихие девяностые, когда советское кино было в упадке, а вчерашние звёзды шли работать дворниками и грузчиками, чтобы прокормить семьи, Долганова оставалась в профессии. У неё был театр, стабильная зарплата и свой зритель. Она сыграла более 150 главных ролей: от шекспировской Виолы до чеховских героинь.
В кино она возвращалась редко, но метко. Глеб Панфилов снял её в эпизоде фильма "Мать" вместе с Инной Чуриковой. А в 2014 году режиссер Андрей Прошкин пригласил её в картину "Переводчик" - снова военная драма, и снова трагическая роль еврейской женщины. Сниматься было морально тяжело, но Долганова согласилась, потому что увидела в Прошкине ту же честность и нетерпимость к фальши, что и у её "крестного отца" в кино Ростоцкого.
Сегодня Ирине Валерьевне 76 лет. Она по-прежнему служит в Нижегородском ТЮЗе, великолепно выглядит без всякой пластики и репетирует новые роли, например, помещицу Уланбекову в пьесе Островского.
Когда её спрашивают о несбывшейся московской карьере, она отвечает без тени сожаления: "синица в руках" в виде провинциального театра обернулась стабильным счастьем - один театр, один муж, один сын. А всё, что было на съёмках в Москве, осталось лишь тёплым воспоминанием о времени, когда деревья были большими, а зори - тихими.
– Здравствуйте, меня зовут София, я хочу рассказать вам про нашу школу танцев… – Здравствуйте, меня зовут Кристина, вы по-прежнему интересуетесь недвижимостью в Таиланде? – Здравствуйте, меня зовут София, я хочу предложить вам огромную скидку на наши услуги… – Здравствуйте, меня зовут Кристина, мы открыли школу хорового пения, которая может вас заинтересовать… Очередной звонок «с неизвестного номера»: – Здравствуйте, меня зовут София… – Здравствуйте, София, могу я вам задать вопрос? – Конечно! – Скажите, София, много ли у вас знакомых девушек по имени София или Кристина? – Мммм… – Вот именно. И у меня – ни одной. Но всех сто миллионов телефонных барышень почему-то зовут или София, или Кристина. Скажите, ваша школа танцев, хоровой кружок и таиландская недвижимость – это вот всё территориально располагается в Житомире или в Тернополе? Бросила трубку, злая девушка, не захотела со мной дальше разговаривать… А я никак не пойму, чего они хотят добиться этими своими «хоровыми кружками»?
Одна любимая мной в ФБ женщина написала пост о том, что она в этой жизни уже не сделает. Не сложится, не успеет. Не станет рок-звездой например, как мечтала в детстве, не сможет родить детей, просто про мечты, которым не суждено уже сбыться. Личный, душевный и трогательный текст.
В комменты приходит существо тонкой нервной организации и пишет буквально следующее: "А толстой пергидрольной блондинкой на кассе Пятерочки не будете? Глазки-бусинки. Вот, бог с ним, рок-звездой, неизвестно, а хотелось ли по-настоящему. Главное, не скатиться до хозяйки кассы в Пятере))"
Прошлась по профилю: дама под сороковник, изучала историю искусств, работает в,, Государственный Русский Музей'', на свежем фото в платочке от Этро коллекции 2014 года, есть ещё с чудесным белобрысым малышом. Все так мило и трогательно. Совершенно обычная, вменяемая с виду.
Тут меня накрыло и захотелось задать пару вопросов вот этим людям источающим последние изыски парфюмерного рынка в персональных авто и носящие на своих безупречных телах плиссированное и кружевное роскошество дорогих дизайнеров. - Вы, правда считаете что женщина за кассой супермаркета, дворник, курьер, нянечка в детском саду, санитарка в больнице и т.д. это дно ниже которого упасть невозможно? - Вы не допускаете в свою красивую голову с причёской и ухоженным лицом, что кто-то видимо родился с глазками-бусинками, короткими или кривыми ногами, жидкими волосами, карлицей с горбом? - Вы правда не понимаете как жизнь вместе с фортуной может в любой момент показать вам анус профундус?
Так вот, что я хочу сказать вам, живущим в мире цветных крылатых пони. Это не дно. Это желание жить, кормить, одевать, учить и лечить себя, своих детей и родителей. Никогда не знаешь, как сложится , каким боком повернется жизнь. Сегодня новый русский, завтра новый нищий. Дно бесконечно , люди ухитрятся пробивать его снова и снова, удивляя себя и окружающий мир.
Самый лучший навык, который я получила в жизни, это работа реанимационной медсестрой и фельдшером на скорой. На последнем курсе я ходила ставить капельницы по домам. Это были в основном пожилые люди, живущие одни, но дети готовы были оплачивать мои услуги. Так вот, я и ногти на ногах им стригла и посуду успевала помыть, цветы полить, мусор вынести пока капельница стояла. Мне за это не доплачивали, но ничего, корона не свалилась.
Сейчас у меня такой период жизни, что могу многое себе позволить. И барахло брендовое и машину приличную и квартирный вопрос решён, даже на путешествия остаётся. Но случись в моей жизни провал, я пойду и по домам уколы делать и на кассе сидеть и подъезды убирать. При этом как и сейчас буду искренне желать окружающим хорошего дня и весёлых выходных. Главное чтобы было на что кормить, учить, лечить близких и себя. Как по мне, так всяко лучше быть доброй, пергидрольной, узкоглазой санитаркой, чем красивой бездушной дурой, понимающей только в истории искусств и презирающих обслугу.
У Натальи Николаевны Гончаровой есть загадка, но не та, о которой вы подумали. Не тайна – любила или нет, кого и когда. Пусть ее веками раскапывают пушкинисты. Но есть тайна очевидная – как ей удалось вырастить своих семь детей, и никого не потерять? И еще – несколько приемных.
Как это она сделала в век ужасный – в век детской смертности, которая сейчас нам кажется невозможной, нетерпимой, когда даже императорская семья могла терять маленьких детей? В 1841 – 1845 годах до возраста в один год доживали только двое из трех родившихся детей (Демографическая модернизация России, ред. А. Вишневский).
У нее было, как известно, четверо детей от Пушкина и трое от Ланского. Она их родила в 19, 20 лет, в 22, 23 и 32 года, в 35 лет. В доме - два сына, пять дочерей плюс три племянницы и два племянника Ланского, плюс племянник Пушкина, плюс сын Нащокина, друга Пушкина. По странному стечению обстоятельств шесть из семерых ее детей родились весной. И все дожили до самого почтенного возраста, 65 – 80+, при том, что ожидаемая продолжительность жизни в Европейской России в конце XIX века была 29,4 года у мужчин и 31,7 лет у женщин (Демографическая модернизация России). И даже смогли дать общее потомство Пушкина и Николая I.
Что еще? Там случился счастливый брак. Сын Пушкина, сын старший, тоже Александр, женился на Софье, племяннице Ланского, одной из тех, кто рос под ее крылом.
Так что это за секрет? Как можно было выкормить всю эту радостную ораву, не потеряв ни одного? Что это – вдруг – за предназначение чистейшей прелести, по словам первого мужа? «Положительно, мое призвание — быть директрисой детского приюта: бог посылает мне детей со всех сторон и это мне нисколько не мешает, их веселость меня отвлекает и забавляет» (12 сентября 1849 г., Наталья Гончарова – второму мужу, Петру Ланскому). Ей –37 лет. «Ты знаешь, это мое призвание, и чем больше я окружена детьми, тем больше я довольна» (Ободовская И., Дементьев М. После смерти Пушкина).
Великая немая – заговорила! И как! Ее писем к Пушкину не осталось, только несколько строчек. Но зато есть письма к родным, ко второму мужу. Чистый, ясный, приятный язык думающей женщины, всё понимающей, многое испытавшей, с глубокой внутренней жизнью и еще – с бесконечной преданностью и любовью к детям. Кстати, не родить ли еще? Н. Гончарова – П. Ланскому: «Я тебе очень благодарна за то, что ты обещаешь мне и желаешь еще много детей. Я их очень люблю, это правда, но нахожу, что у меня их достаточно, чтобы удовлетворить мою страсть быть матерью многодетной семьи… Кроме моих семерых, ты видишь, что я умею раздобыть себе детей, не утруждая себя носить их девять месяцев и думать впоследствии о будущности каждого из них, потому что любя их всех так как я люблю, благосостояние и счастье их одна из самых главных моих забот. Дай бог, чтобы мы могли обеспечить каждому из них независимое существование. Ограничимся благоразумно теми, что у нас есть и пусть Бог поможет нам всех их сохранить» (20 июля 1849 года) (Ободовская И., Дементьев М.).
Пусть Бог поможет их сохранить! Она их и сохранила. До второго замужества это было тягостное, безденежное существование, с вечными долгами, просьбами родным о деньгах, даже если они полагались по праву, с невозможностью сделать то, что нужно для детей, потому что денег – нет. Доходы (пенсии от государства, доходы от имущества, помощь родных), по оценке, были в 1,5 - 2 раза ниже того, что требовалось, чтобы – без посторонней помощи - дать воспитание и прокормить себя и четверых детей, пока они не станут взрослыми, так, как ожидалось от дворянской семьи, с ее челядью и домочадцами. Вот письмо Таши (так ее называли в семье) из деревни, из Михайловского, где она проводила лето, а потом и осень, потому что не было денег, чтобы добраться на зимовку в город. 3 сентября 1841 года. «Отчаявшись получить ответ на мое июльское письмо и видя, что ты не едешь, дорогой брат, я снова берусь за перо, чтобы надоедать тебе со своими вечными мольбами. Что поделаешь, я дошла до того, что не знаю к кому обратиться. 3000 рублей – это не пустяки для того, кто имеет всего лишь 14000, чтобы содержать и давать какое-то воспитание четверым детям. Клянусь всем, что есть для меня самого святого, что без твоих денег мне неоткуда их ждать до января и, следственно, если ты не сжалишься над нами, мне не на что будет выехать из деревни. Я рискую здоровьем всех своих детей, они не выдержат холода, мы замерзнем в нашей убогой лачуге.
Я просила тебя прислать мне по крайней мере 2000 рублей не позднее сентября, и очень опасаюсь, что и этот месяц пройдет вслед за другими, не принеся мне ничего. Милый, дорогой, добрый мой брат, пусть тебя тронут мои мольбы, не думаешь же ты, что я решаюсь без всякой необходимости надоедать тебе, и что, не испытывая никакой нужды, я доставляю себе жестокое удовольствие тебя мучить. Если бы ты знал, что мне стоит обращаться к кому бы то ни было с просьбой о деньгах, и я думаю, право, что Бог, чтобы наказать меня за мою гордость или самолюбие, как хочешь это назови, ставит меня в такое положение, что я вынуждена делать это» (Ободовская И., Дементьев М.).
Денег брат так и не прислал, хотя обязан был это сделать по внутрисемейным раскладам (сам был в долгах), так что Наталья Гончарова, 27 лет, в полном расцвете сил, но без средств, смогла выехать со своими чадами (их четверо, будет семь) и домочадцами в Петербург только поздним октябрем, за счет графа Строганова, своего родственника, великодушно, как она писала, приславшего ей деньги на дорогу. Как жаль, что интимнейшие семейные вещи выносятся на всеобщее обозрение! Но как еще понять – кто перед нами? Ее старший сын, Александр Пушкин: «Мы любили нашу мать, чтили память отца и уважали Ланского» (из письма правнучки Пушкина С. П. Вельяминовой. Русаков В. Рассказы о потомках А.С. Пушкина).
Александра Арапова, старшая дочь Гончаровой от Ланского: «ангельская кротость с собственными детьми», «беспредельная нежность, постоянно проявляемая», «сосредоточенная, скромная до застенчивости, кротости и доброты необычайных». «Напрасно страдала она мыслью уничижения перед нами, зная, что часто нет судей строже собственных детей. Ни одна мрачная тень не подкралась к её светлому облику, и частые, обидные нападки вызывали в нас лишь острую негодующую боль, равную той, с которой видишь, как святотатственная рука дерзко посягает на высокочтимую, дорогую святыню» (Арапова А. Наталья Николаевна Пушкина – Ланская).
Неплохо быть святыней для собственных детей. А что поклонники – до брака с Ланским? Вот одна из причин отказа: «Кому мои дети в тягость, тот мне не муж!» (Арапова А.). Некий поклонник хотел сдать ее детей на жительство в казенные учреждения (там учиться).
Где же она, истинная? Где, сложно думающая, всю жизнь после Пушкина – тихая, никогда не смеющаяся, если радость – то неявная, с неизменной темнотой за ней. Где она? Наверное, вот в этом: «Если бы ты знал, что за шум и гам меня окружают. Это бесконечные взрывы смеха, от которых дрожат стены дома. Саша проделывает опыты над Пашей, который попадается в ловушку, к великому удовольствию всего общества. Я только что отправила младших спать и, слава богу, стало немного потише» (21 июня 1849 г.). «Я очень довольна своим маленьким пансионом, им легко руководить. Я никогда не могла понять, как могут надоедать шум и шалости детей, как бы ты ни была печальна, невольно забываешь об этом, видя их счастливыми и довольными» (29 июня 1849 г.). «Я поехала в Пажеский корпус, и была бесконечно счастлива узнать, что Саша сегодня утром был объявлен одним из лучших учеников… Что касается Гриши, он также имел свою долю похвал… Ты представляешь, как я была счастлива, я благословляю Бога за то, что у меня такие сыновья…» (29 сентября 1849 г.) (Ободовская И., Дементьев М.).
Вот так – я была счастлива. Бесконечно. Дети – счастье. Она притягивает их, своих и чужих. Благословляет Бога за то, что они – такие. Их шум, и гам, и смех – радость. Она – любит. Семь детей плюс не меньше приемных и приходящих. Все смогли стать взрослыми в век, когда до 20 лет доживали только четверо из десяти (Демографическая модернизация России).
Ей, когда это писала, было 37 лет, дети – ее опека, дети – произнесенная формула счастья. Пушкину было 37, когда он ушел. «Горячая голова, добрейшая душа». Так она однажды сказала о нем в письме, вдруг приоткрывшись.
Ирина Купченко живёт на Арбате и работает в Театре Вахтангова. В свои 77 лет она все еще играет в трех спектаклях, хотя коллеги давно предлагают ей выйти на почетную пенсию. Однако сидеть дома актриса не может - там слишком тихо и всё напоминает о её ушедшем из жизни муже.
После того, как Василия Ланового не стало в 2021 году, она осталась одна в квартире, где прожила вместе с супругом почти полвека. Старший сын Александр сейчас живет своей жизнью и редко видится с матерью, а младшего сына Сергея не стало в 2013 году. Только внучка Анна иногда заглядывает к любимой бабушке. А театр для Ирины Купченко - единственное место, где она может забыть о давящем чувстве одиночества.
Ирина Купченко родилась в Вене в 1948 году - отец служил там военным. Интересно то, что она появилась на свет в високосный год и, как назло, именно двадцать девятого февраля. Мама, работающая учительницей английского, решила, что было бы как-то неправильно, если бы дочь могла полноценно отпраздновать своё день рождения лишь раз в четыре года, поэтому в свидетельстве о рождении Ирины написали 1 марта вместо 29 февраля.
В шесть лет Ирина переехала вместе с семьёй в Киев и начала посещать Дворец пионеров. Она записалась в танцевальный кружок и видела себя в будущей в белой пачке на сцене Большого театра, но к средним классам школы рост девушки достиг 175 сантиметров, а это много для балета, да и в целом для ребёнка её возраста. "Я ужасно комплексовала по поводу роста, - вспоминала Купченко. - Специально сутулилась и никогда не носила каблуки. В компании одноклассников я выглядела как взрослая тётка".
Когда с балетом ничего не вышло, Ирина Купченко переключилась на лицедейство. Однако родители настояли, чтобы она выбрала "нормальную" профессию. В итоге Ирина поступила на лингвистический факультет - могла бы стать учителем языков, как мать, но после первого курса не стало отца, а за ним ушли дедушка и бабушка. В Киеве никого из родных не осталось, поэтому Ирина вместе с мамой переехала к родственникам в Москву. Здесь девушка впервые в жизни ослушалась мать. Она втайне подала документы в Щукинское училище и поступила на курс к Борису Захаве. На удивлении мать не стала с ней ругаться, когда узнала правду, а лишь сказала что-то вроде: "Ты взрослая - сама решай как жить". Но раз уж она стала такой самостоятельной - значит, и обеспечивать себя должна сама. Именно так считала её мама, которая перестала давать дочери деньги на карманные расходы. В свободное от учёбы время Ирина начала подрабатывать, снимаясь в массовках в кино.
Весной 1969 года Ирина пришла на очередные съёмки какого-то фильма, в котором она должна была сыграть в массовке. Вот только девушка перепутала павильоны и пришла совсем не по адресу. Бродя по съёмочной площадке, она заметила вагончик, на двери которого было написано: "Режиссер". Купченко всё ещё думала, что находится там, где нужно. Она постучалась и вошла, а в дверях её встретил молодой, но уже известный режиссер Андрей Кончаловский, который готовился к съемкам "Дворянского гнезда", но никак не мог найти актрису на роль Лизы Калитиной. Кончаловский долго смотрел на Купченко и впоследствии попросил остаться на пробы.
В гриме и костюме 19 века студентка преобразилась. Тот самый рост, который мешал в балете, здесь стал преимуществом. На экране появилась не хрупкая девочка, а настоящая русская дворянка. Фильм сделал Купченко знаменитой на всю страну, но принес и первые проблемы в личной жизни.
Кончаловский был женат, но это не остановило его. На съемочной площадке между режиссером и актрисой вспыхнул роман. Ирине на тот момент был 21 год. Она была очень наивной девушкой и верила, что с Кончаловским проживёт вплоть до самого конца своей жизни.
Режиссер думал совершенно иначе. После съемок, наигравшись с молодой актрисой, он вернулся к своей жене, а через много лет написал об отншениях с Купченко в своих мемуарах. Он описал всё довольно подробно, не стесняясь интимных деталей.
"Поступок Кончаловского должен остаться на его совести", - это единственное, что сказала Купченко, когда книга вышла. Однако все близкие актрисы знали, что она до сих пор не может простить Кончаловскому это предательство. Предательством она считала не тот факт, что он скрыл от неё свою жену, и то что быстро её бросил - такое бывает, особенно у творческих людей. Её задело именно то, что Кончаловский сделал их скоротечный роман достоянием публики.
Василий Лановой, ставший вторым мужем актрисы, по этому поводу высказался жестче: "Раньше за такие откровения человек становился нерукопожатным".
Со своим супругом Ирина Купченко познакомилась в Театре имени Вахтангова. Василий Лановой был старше неё на семь лет, уже состоявшийся актер, звезда "Офицеров" и "Войны и мира". Они поженились в 1972-м, а через год родился сын Александр, названный в честь Пушкина. Еще через три года на свет появился их младший сын Сергей, которого назвали в честь Есенина. Оба мальчика выросли далекими от театра. Александр стал историком, а Сергей - экономистом. "Мы были рады, что дети не пошли в актеры, - говорила Купченко. - Эта профессия требует особого склада души. Лучше пусть будут просто хорошими людьми".
В 2013 году младший сын ушёл из жизни от сердечного приступа в возрасте 37 лет. Для родителей это стало катастрофой. Ирина и Василий переживали горе каждый по-своему, но всё же вместе. Они не выносили семейную трагедию на публику и не искали сочувствия в прессе. Единственной их отрадой в то время стала внучка Анна - дочь Сергея, которая росла в окружении любви дедушки и бабушки.
В январе 2021-го Ирина Купченко потеряла и Василия Ланового, которого не стало из-за вирусной инфекции. Почти полвека совместной жизни подошли к концу в больничной палате, куда родные не могли попасть из-за ограничений.
"Больше всего мне не хватает его оптимизма и позитивного отношения к жизни", - призналась Ирина после похорон. Это единственное личное признание, которое она смогла сказать перед журналистами.
Друзья сильно за неё переживали. Как 73-летняя женщина переживет такую утрату? Но Купченко снова проявила ту силу характера, которую зачастую играла в своих ролях. Через несколько месяцев актриса вернулась в театр. Она продолжала выходить на сцену, как будто ничего не изменилось. На самом деле изменилось все. Дома ее никто не ждал. Не с кем было обсудить прошедший день, поделиться мыслями о новой роли или хотя бы просто помолчать, крепко обнявшись.
Когда становится совсем тяжело, Ирина Купченко идет в церковь. На исповеди она рассказывает батюшке о том, что накопилось на душе, и больше ни с кем этим не делится - даже с сыном Александром.
Сейчас Ирина Купченко участвует в проектах памяти Ланового - конкурсе чтецов "Пробуждая сердца" и сотрудничает с "Бессмертным полком", продолжая дело своего мужа, который часто выступал перед ветеранами и помогал им с житейскими проблемами.
На могиле Василия Ланового всегда лежат живые цветы - не только от нее, но и от тех, кому Василий Семенович когда-то помог. А помогал он многим - устраивал в больницы, "выбивал" квартиры и определял детей в садики. Для самого себя он никогда ничего не просил.
В свои 77 Ирина Петровна выглядит значительно моложе своих лет. Седые волосы аккуратно уложены, спина прямая - балетная выправка никуда не делась. Одевается просто, чтобы не привлекать лишнее внимание на улице.
Конечно, ролей для актрис ее возраста мало, но она всё ещё остаётся довольно востребованной. Недавно, например, она снялась в роли княгини в фильме "Красный призрак 1812".
Но главным для Ирины Купченко остаётся театр. Там, на сцене, она все еще чувствует себя нужной. Зрители приходят не только на спектакль, но и к ней лично - посмотреть на живую легенду советского кино.
За полвека в профессии Купченко ни разу не изменила своим принципам. Никогда не участвовала в скандалах, не выносила личное на публику, не торговала подробностями частной жизни.
Когда все вокруг стремились к популярности любой ценой, она выбирала служение искусству. Когда стало модно рассказывать о проблемах в семье, она молчала. Когда другие актрисы делились секретами молодости и красоты, она говорила только о работе.
Эта позиция стоила ей многих ролей, так как современные продюсеры предпочитают медийных артистов, но Ирина Петровна нисколько не жалеет о своем выборе. "В нашей профессии есть две главные вещи - талант и достоинство, - считает она. - Талант может быть разным, а вот достоинство имеет только две функции - либо оно есть, либо его нет".
Каждое утро она просыпается в квартире, где каждая вещь напоминает о Василии Семеновиче. Его книги на полках, его кресло у окна, его фотографии на стенах. Друзья советовали что-то изменить в интерьере, но она не может - слишком уж ей дорога память о любимом.
Иногда, возвращаясь из театра, она машинально ставит чайник и наливает чай в две кружки. Потом вспоминает, что пить чай будет одна. И каждый раз это понимание как удар ножом, но она не позволяет себе жаловаться на жизнь. Такой уж характер - все переживать внутри, никого не обременять своей болью.
В театре коллеги видят ее такой же, как прежде — собранной, профессиональной и доброжелательной. Только самые близкие замечают, что улыбка стала грустнее, а взгляд - более отстраненным.
Как она находит силы продолжать жить после потери любимых сына и мужа? Наверное, в этом и есть величие по-настоящему сильного человека - не сломаться под ударами судьбы, сохранить достоинство и продолжать делать свое дело, даже когда очень больно.
